Книга Суженый мой, ряженый, страница 95 – Вера Мосова

Ася кивнула. Она посмотрела на его помятое лицо, на заношенную одежду, и ощутила вдруг какую-то пустоту в душе, словно перед ней стоял чужой человек, до которого ей нет никакого дела.

— Всё пропил-прогулял и снова к матушке под крылышко? – равнодушно произнесла Ася, глядя ему в глаза. – А сколько невест ты за это время обрёл? Сразу со всеми помолвлен, или только мне такую честь оказал?

Люба наблюдала за сестрицей и удивлялась её выдержке. А ещё говорила, что она слабая. Вон как припечатала парня! А как держится!

— Ты… это… прости меня… бес попутал… – потерянно проговорил жених. – Зла не держи…

Ася опять кивнула.

— А как… с нашей помолвкой? – спросил Данило, вдруг осмелев.

Любаша вздёрнула брови – каков наглец! Но сдержала себя, промолчала, давая выговориться сестре. Пусть выплеснет всё, что на душе у неё, может, полегчает немного.

Ася посмотрела бывшему жениху прямо в глаза и твёрдо ответила:

— Считай, что помолвка расторгнута. Ты слово держать не умеешь. Зачем мне такой муж?

Тот кивнул, опустил глаза и пошёл прочь.

Ася с трудом выдохнула.

— Молодец, сестрица! – поддержала её Любаша. – Ты всё правильно ему сказала! Зачем тебе этот греховодник?!

— Стану в монастыре молиться за душу его заблудшую, – молвила негромко Ася.

Люба сникла. Опять она про монастырь! Как же ей сестру к жизни-то вернуть?

Ася сама себе удивилась. Она смогла довольно спокойно поговорить с Данилом. Не было желания ни плакать, ни упрекать его. Душа словно вымерла. Всё тихо. Наверное, это Господь ей помог совладать со своими чувствами. Ведь впереди монашеская жизнь, и она будет непростой – Ася это понимает.

Сёстры с покупками шагали к дому и тихо беседовали.

— Вот скажи мне, пожалуйста, – говорила Люба, – что ты знала о своём женихе, когда слово ему давала? Что он о себе рассказывал?

— Про семью знала, про пожар, про погибшего батюшку, про матушку, которую он потерял на пожаре, а она потом оказалась жива, – неуверенно начала перечислять Ася.

— А о нём самом, о Даниле, что ты знала? – настаивала Люба. – Какой он? Щедрый или жадный, добрый или злой, храбрый или трусливый? Можешь ты хоть что-то сказать о нём?

— А откуда мне было знать? – пожала плечами Ася. – Мы и виделись-то всего несколько раз. Я его ещё с детства помню. Он часто мехоношей в Рождество был, а я гостинцы выносила.

— Вот видишь, ты его совсем не знаешь! – подвела итог Люба. – Поэтому и ошиблась в нём. И тятенька ему поверил, благословил вас. Он-то ведь тебе доверился, твоему выбору.

— Это Господь меня за что-то наказывает, – решила Ася. – Наверное, за то, что я отказалась от своего желания уйти в монастырь, когда Данилу встретила.

— Нет, сестрица, он не наказывает, он тебя спасает от неверного шага, – поправила её Любаша. – Просто Данило – это не твоя судьба. Пришёл и ушёл. Господь отвёл. А ты своего суженого дожидайся, а не прячься от жизни в монастыре.

— Он же не просто так пришёл, – попыталась возразить Ася. – Нас и родители благословили!

— Ну, и что? Тебя и с Устином благословили! А вдруг это он и есть твой суженый?

— Нет, Любочка, что ты! Я его хорошо знаю, не пара мы!

— Вот видишь! Ты его знаешь лучше, чем Данилу. А пара вы или не пара, это ещё поглядеть надо! Скажи-ка мне, чем он так плох, что не годится тебе в мужья? – наступала Любаша.