Книга Суженый мой, ряженый, страница 98 – Вера Мосова

— Тяжело тебе пришлось! – сочувственно проговорила Ася. – Наверное, это очень обидно.

— Поначалу было обидно. А потом я привыкла. Да и не все ведь такие. И эти тётки наверняка ничего худого Чаре не желают. Просто удивлены.

— Ну, надо же! – воскликнула Ася. – Люди вас путают, а корова – нет. Она-то сразу поняла, что ты не Чаргэн.

— Люди верят только глазам, а животные всем своим нутром чувствуют человека, – улыбнулась Люба. – Вот и Пеструха не подпускала меня, потому что почуяла, что я не хозяйка.

Эта история с коровой позабавила всех. Ни Люба, ни Ася не смогли её подоить, пока сама Чаргэн не сделала это. Мирон посмеивался:

— Я и то однажды вас перепутал, а скотина, вот поди ж ты, умнее оказалась!

К вечеру третьего дня примчался встревоженный Василий.

— Я жду-жду, а вы не возвращаетесь! – ворчал он на жену.

— И чего же ты так тревожишься? – увещевала мужа Любаша. – Вернулись бы чуть позже, ничего страшного.

— Как тут не волноваться, если тебя постоянно похищают?

— Ой, да когда ж это было-то? Нашёл что вспомнить! – с улыбкой возмущалась Любаша. – К тому же я не одна! И стоило ли срываться в такую даль?

— Вас и обеих умыкнуть могут! – подмигнул он лукаво. – Эвон, какие красавицы! Да и не так уж это далеко – полсотни вёрст. Я мигом домчался. Зато со всеми повидался и с новым племянником познакомился! Давно я тут не был!

Мирон и Чаргэн довольно улыбались. Тёплые слова Василия пришлись им по душе. У них ведь и родных-то больше нет. Только Любаша и её семья. Улыбалась и Ася. Ей понравилось, что за её сестру так тревожатся, что беспокоятся о ней. Данило не такой, он исчез и словно забыл о своей невесте. Может, и права Любаша, сказав, что Господь вовремя отвёл её от беды.

Потом было долгое застолье, разговоры, улыбки и необыкновенное тепло, излучаемое каждым из этих людей. Всё было просто, по-деревенски, но как-то очень уж душевно. Мирон и Чара рассказывали о своей жизни, их дети весело щебетали, ползая под столом, а маленький Мишутка тихо посапывал в колыбельке. Любаша расспрашивала мужа о детях, по которым она уже скучала, и давала ему наставления. Ася смотрела на всех и представляла, как однажды Люба с Васей приедут вот так же к ней в гости, и они с мужем будут их принимать за накрытым столом, и тут же будет бегать их детвора, а отец станет незлобно цыкать на них, чтоб не шумели. И будет так же всем тепло и радостно от этой встречи. Только о чём это она?! У неё ведь и жениха-то даже нет! И не тёплая изба ждёт её впереди, а холодная монастырская келья. Почему келья должна быть непременно холодной, Ася не знала. Просто так ей представлялось. Но, как ни крути, изба-то, пожалуй, поприятнее будет.

Наутро Василий уехал, сославшись на дела и строго наказав жене вернуться не позднее, чем через пять дней. Любаша лишь улыбнулась в ответ. Теперь она спокойна, а то ведь волновалась, что дома её потеряли, хоть и не показывала виду. Но Ася-то знала, чувствовала, что сестрица тревожится.

Оставшиеся деньки промчались незаметно, и сёстры стали собираться в обратную дорогу. Чаргэн даже всплакнула, прощаясь с ними. Люба взяла с неё слово, что как только Миша подрастёт немного, Чара непременно приедет к ней в гости со всем своим семейством. Мирон принёс гостинец – мешок мороженой рыбы, сказав, что они в своём городе такого не найдут. В основном это были щуки и окуньки, которыми так богата речка Брусянка. Любаша искренне поблагодарила зятя, а он уложил мешок в повозку и бережно накрыл его рогожей.