Книга Счастливчик, страница 111 – Рене Леблан

Николетт готовила сыры, сбивала масло, руководила сбором винограда и фруктов. Окассен продал часть сыра, купил строевого леса и нанял в городе двух умелые строителей. До августа они отремонтировали хлебный амбар и сейчас строили крольчатник.

За всё это время у Окассена было только три припадка, и все они длились по нескольку часов. Ни буйства, ни криков, тем более что никто уже не пытался «лечить» безумие холодной водой и побоями. Отоспавшись, Окассен приходил в себя.

Последний приступ случился в конце июля, когда вся семья и слуги занимались сбором винограда. Собаки вдруг страшно разлаялись и помчались по винограднику.

— Лисица! Вон она, видите! — закричала Жилонна.

Действительно, собаки гоняли по саду молодую лису. Женщины завизжали, а Окассен воскликнул:

— Сейчас я её прикончу, только копьё принесу!

Он побежал в дом. Один из псов догнал лису и мигом перегрыз ей горло. Труп отобрали у собак, благо, они не успели сильно растрепать мех.

— А где Окассен? Надо бы снять шкуру, — сказала Николетт. — Робер, сбегай в дом, скажи отцу, что копьё уже не нужно.

Маленькая Бланка, как всегда, последовала за Робером. Эти двое никогда не разлучаются, совсем, как мы с Окассеном в детстве, подумала Николетт.

Дети обнаружили отца в трапезной. Он сидел на обеденном столе, поджав под себя ноги, и с ужасом смотрел в сторону очага.

— Батюшка, что случилось? — осторожно спросил Робер.

— На него опять дурь накатила, — сказала Бланка, повторяя слова, которыми слуги именовали странные припадки хозяина.

— Не ходите сюда, дети! — сдавленно пробормотал Окассен. — Там рысь сидит… набросится, загрызёт вас!

Робер сделал пару шагов в сторону очага. Конечно, никакой рыси там не было, только серая кошка Николетт спала в своей корзинке. Но Окассен издал испуганный вопль и зажал лицо руками.

— Не надо, сынок, беги отсюда, я не хочу, чтобы рысь сожрала тебя вместе со мной!

Бланка бросилась к очагу, вытащила из кошку из корзинки и вынесла её за дверь.

— Всё, рыси больше нет! — объявила она. — Мы убили её и выкинули на помойку!

Она подошла к Окассену и потянула его за рукав:

— Не бойтесь! Посмотрите!

Окассен отнял руки от лица. Кривая улыбка тронула его трясущиеся губы:

— И правда! Спасибо, детка!

— Робер, приведи тётушку, — негромко сказала Бланка. — Только не впускай сюда Мину, а то он снова напугается!

Войдя в трапезную, Николетт и Урсула увидели, что Окассен сидит в своём кресле у очага, а маленькая Бланка держит его за обе руки.

— Эта рысь была, конечно, заколдованная, — говорила девочка. — Но у нас с Робером есть верное средство от колдовства. Угадайте, какое?

Таким таинственным голосом, слегка нараспев, Бланка всегда рассказывала братцам страшные истории, которые сама же и сочиняла.

— Жабий камень? — полушёпотом спросил Окассен.

— Нет! Мозг нетопыря! Я добыла его прошлой ночью. Застрелила нетопыря серебряной стрелой. И теперь вам нечего бояться.

Николетт подошла к ним и погладила Окассена по волосам.

— Как вы себя чувствуете, Морис?

— Голова болит, — глухо произнёс он. — Но рыси больше нет, и мне не страшно. Я знаю, враги подослали ко мне заколдованного зверя. А дочка спасла меня!

Он поцеловал Бланку в щёчку — впервые за шесть лет её жизни. Она гордо улыбнулась, но Урсула тотчас схватила её за руку и выволокла из трапезной.