Книга Счастливчик, страница 153 – Рене Леблан

Не дождавшись конца обеда, Николетт пошла в кухню. Бланка лежала на сундуке под окном — том самом сундуке, на котором Окассен и Николетт в детстве играли и дрались каждый день. Бланка уже не рыдала, но сидела, неподвижно сжавшись в комок, и глаза у неё были опухшие.

— Иди ко мне на ручки, — позвала Николетт. — Иди, моя любимая крошка.

Девочка влезла к ней на колени и снова расплакалась. Николетт гладила её, целовала и шептала ласковые слова, которыми успокаивала, когда Бланка ещё сосала её молоко.

— Не утешай её, — сердито сказала Урсула, мывшая в корыте посуду. — Я ей сто раз говорила, чтобы не лезла к нему. Нечего навязываться тому, кто тебя не любит. У девушки должна быть гордость.

— Вы оба меня не любите! — крикнула Бланка. — И он, и ты! Как будто я виновата, что вы грешили без венчания! Ну, и не нужны вы мне, противные злюки! Я буду любить только бабушку и тётушку!

— Чтоб тебе родить твоих детей в таких муках, как я тебя, дрянь! — сердито ответила Урсула. — И пусть они потом тоже тебя не любят!

— Урсула, покойся Бога! — строго сказала Николетт. — Что ты говоришь ребёнку? Какие вы, право, все жестокие!

Она взяла Бланку за руку и увела к себе в спальню. Благо, Окассен внизу играл в шахматы с Мишелем, а мальчики убежали во двор. Николетт умыла девочку, расчесала ей волосы и, заплетя их в косы, уложила кольцами на висках. При этом она болтала с Бланкой о всякой детской чепухе, и вскоре та заулыбалась.

— Тётушка, а у вас будет мальчик или девочка? — спросила она.

— Не знаю, зайка. Как Бог даст.

— Почему у вас одни мальчики?

— Так получается, — улыбаясь, ответила Николетт.

— Я не хочу, чтобы у меня были дети, — вдруг сказала Бланка задумчиво.

— Почему? — удивилась Николетт. — С детьми так весело! Мне бы было очень скучно без вас.

— Мамка говорит — это страшные муки.

— Ну, не это вовсе не обязательно, — сказала Николетт, обнимая девочку. — Вот у меня дети легко рождаются, без всяких мук. А твоей маме просто не повезло в первый раз. Вы с ней обе чуть не погибли. Ты не обижайся на неё, детка.

Бланка посидела молча, глядя в пол.

— И на отца не обижайся. Ты же знаешь, как сильно он болел. Ему нужно время, чтобы прийти в себя.

Бланка молчала. Едва речь зашла об Окассене, лицо её помрачнело, в глазах отразилось недетское страдание.

— Иди ко мне скорее, — позвал Окассен, как только Николетт сняла перед сном платье.

— Подожди минутку. Если я не заплету волосы, они за ночь ужасно спутаются, — возразила Николетт.

Но он схватил её за руку и увлёк на кровать.

— Пожалуйста! Я так соскучился по тебе! Ведь мы же не делали этого, пока я болел, верно?

— Ну, пару раз было, — смущённо сказала Николетт.

— Что, правда? — недоверчиво спросил Окассен. — И тебе не противно было делать это с сумасшедшим?

— Ты для меня всегда оставался моим мужем, — просто ответила она.

Он поцеловал ей обе руки, тихо сказал:

— Прости меня за всё, чем я перед тобой виноват.

— Ты же знаешь, я не умею долго держать зло. Брось эти разговоры! Утоли мой голод, поверь, он ничуть не слабее твоего, — с улыбкой сказала Николетт.

И сама сбросила с себя рубашку. Лишь глубоко за полночь они выпустили друг друга из объятий с тем, чтобы снова обняться уже для сладкого сна.

— Никогда в жизни я не был так счастлив! — прошептал Окассен.