Книга Счастливчик, страница 156 – Рене Леблан

— Кто — все подряд? — сердито спросила Николетт.

— Мишель, Дамьен, слуги, да мало ли кого ещё черти принесут.

— О, Господи! — воскликнула Николетт, и крикнула в кухню. — Урсула, носи на стол, я пойду переоденусь!

Но не успели сесть за ужин, как «черти принесли» пятерых крестьян со старостой во главе. Они попросили срочно позвать мессира Окассена и предъявили ему дохлого гуся, насаженного на пику.

— Ваши детки, мессир, убили гуся, который принадлежал Жаку Потье, — осторожно сказал староста.

Видно было, что он побаивается разговаривать с Окассеном. Совсем недавно сеньор был сумасшедшим, и неизвестно, окончательно ли выздоровел. Да и в здравом рассудке он не отличался мягкостью нрава, особенно по отношению к простолюдинам.

— А это точно были мои дети? — надменно спросил Окассен.

Как раз в это время и сами дети подоспели — забрызганные грязью от макушки до пят, лохматые, а Дени, к тому же, с разбитой коленкой.

— Мужики говорят, что вы убили гуся, — спокойно обратился к ним Окассен. — Это правда?

Дети переглянулись, но промолчали.

— Не все дети, мессир, — сказал староста. — Девочка, демуазель Бланка.

— Ах, ну конечно, кто же ещё, — раздражённо проговорил Окассен. — Главарь этой разбойничьей банды, так, что ли?

— Гусь ходил по нашему заливному лугу, — вызывающе ответила Бланка. — Я велела мадьчишкам Потье убрать его. А они начали мне дерзить.

— Да, они сказали, что Бланка тут никто, — поддержал Робер. — А она — дочь сеньора!

— Ну, я и наказала их за наглость, — продолжила Бланка, вздёрнув вверх подбородок.

— Разве это по закону, ваша милость? — забормотал хозяин гуся. — Луг сейчас без травы, никакого ущерба от гуся не было…

Окассен сощурил глаза, и крестьяне мигом попятились назад. Они знали, что в таком состоянии он способен схватиться за плётку, а то и за меч.

— Твои щенки уже тем нанесли мне ущерб, что сказали, будто моя дочь тут — никто. Так что проваливай со своим гусем, пока я не рассердился.

Крестьяне молча повернулись и пошли прочь.

— А ты за самоуправство останешься без сладкого! — на ходу бросил Окассен Бланке. — Нашлась хозяйка на чужие земли!

Но Бланка, кажется, нисколько не расстроилась, наоборот — с довольной улыбкой помчалась к крыльцу.

Через пару дней Окассен сам отправился с Мишелем и Анной к своему второму дяде, Гийому. Вернулся он оттуда странно задумчивый, хмурый и то и дело поглядывал на Николетт с подозрением.

— Что случилось? — спросила она вечером, придя из детской, где рассказывала свои обычные сказки на ночь.

— Не хочу говорить, — ответил он, не глядя ей в лицо. — Это очень гадко.

Николетт сразу догадалась, руки у неё задрожали, как уже случилось однажды в замке Рюффая.

— Лучше скажи, — тихо проговорила она. — Впрочем, я знаю. Тебе там передали сплетни, что, мол, я спала с Гюи?

— Я уверен, что ты никогда так не поступила бы, — глядя в пол, сказал Окассен. — Просто противно, что всё это болтают у нас за спиной.

— Люди понимают, что Гюи сам распустил эти слухи. И знают, каков он был. Не думай об этом, пожалуйста. Тебе вредно волноваться.

Окассен обнял её и прижал к себе — не сильно и резко, как обычно, а нежно. Несколько минут они стояли так, слушая только дыхание друг друга.

— Насчёт Гюи я даже не сомневаюсь, — сказал он на ухо Николетт. — Ты бы никогда не опустилась до этой мрази. А вот другое меня мучает.