Книга Счастливчик, страница 59 – Рене Леблан

— Он будет только рад насолить де Витри, — с беспечной улыбкой говорила Мелинда.

О, как она ошибалась! Вернувшись домой и узнав от жены, почему у коновязи стоят чужие лошади, Гюи хитро усмехнулся и немедленно послал человека в Витри. Конечно, позже Николетт поняла, почему он это сделал. Но не могла рассказать ни Мелинде, ни Бастьену, вообще ни одной живой душе.

Окассен влетел в замок, не сняв шпор, с обнажённым мечом в руке побежал по коридорам.

— Где они? — заорал он на Мелинду.

Из дальнего коридора Николетт узнала его голос. В ужасе вскочила на ноги. Собственно, Бастьен уж собирался уезжать. Они сидели одетые на краю кровати и разговаривали. Не хватило каких-то четверти часа!

— Беги! — крикнула Николетт. — Он ищет нас!

— Зачем мне бежать? — решительно ответил он. — Вот и хорошо, что он узнал. Значит, мечи и Бог рассудят нас.

— Где они, я вас спрашиваю? — орал Окассен, и Мелинда чуть сознание не потеряла от испуга. — Отвечайте, подлая сводница!

Но тут же сам услышал возглас Николетт в соседнем коридоре и со всех ног бросился туда. Мелинда в ужасе обернулась к Гюи:

— Остановите же его, Клеман! Он убьёт их!

Но Гюи лишь сделал небрежный жест рукой и захихикал, как гоблин.

Бастьен выбежал навстречу Окассену. Предупреждающе поднял меч:

— Стой, кузен! Давай поговорим!

Не ответив, Окассен бросился на него. Мечи ударились друг об друга сначала над головами, затем на уровне груди. Выпады становились всё чаще и яростнее. Как всегда, Окассен бешено атаковал, Бастьен искусно защищался. В узком коридоре клинки то и дело ударялись об стены.

— Кузен, не будь дураком! — крикнул Бастьен. — Ты обвенчался с Николетт против её желания. Она была моей законной невестой. И я всё равно добьюсь, чтобы она была моей.

— Чёрта с два она будет твоей! — завопил Окассен.

Он сделал обманный выпад вправо, а потом, как рысь, прыгнул влево, сшиб Бастьена с ног и пронзил ему бедро.

Николетт с рыданием бросилась к Бастьену. Окассен вытер меч краем плаща и убрал его в ножны.

— Помогите! — кричала Николетт, срывая голос. — Он истекает кровью!

Она хотела оторвать кусок ткани от своего подола, чтобы перетянуть ногу Бастьена. Но тут Окассен схватил её за руку и поволок за собой. Она не шла, а тащилась бессильно, словно тряпичная кукла.

— Отпусти! — кричала она. — Убей меня вместе с ним! Подонок, злодей, ненавижу тебя!

Он бросил её поперёк седла вниз лицом и так вёз до самого дома, точно пленную рабыню. Во дворе стащил с коня и снова поволок за руки по земле, к ужасу матери и слуг.

Николетт ослепла от слёз, оглохла от ужаса. Очнулась только, когда Окассен бросил её на кровать и повернул вверх лицом.

— Значит, вот зачем ты таскалась туда каждый день? Значит, ты всё это время изменяла мне, тварь, мерзавка?

Лицо у него было иссиня-белым от ярости. Он протянул руку к поясу, и Николетт завизжала от ужаса — она подумала, что он сейчас вынет кинжал и заколет её. Но Окассен вытащил из-за пояса плётку.

— Сейчас ты расплатишься за свой блуд, шлюха!

Он хлестнул её по ногам. Николет едва успела повернуться вверх спиной, чтобы удары не пришлись на живот. Завопила от боли, когда хвост плётки обвил ей плечи. Но тут же услышала крик мадам Бланки:

— Что ты творишь, сын! Ты забыл, она в тягости!

— Ещё знать бы, от кого! — с отвращением произнёс он.