Книга Счастливчик, страница 6 – Рене Леблан

— Нехорошо убивать живых тварей по весне, — добавила Урсула. — Ведь они все плодятся в эту пору. Тем более, змея не ядовитая, это уж.

Дени отпустил ужа. Увидев это, Окассен пришёл в ярость и найденным камнем запустил в Урсулу. Хорошо, что попал в плечо, а не в голову. Урсула не заплакала, но вся сжалась от боли и с отчаянной злобой посмотрела на Окассена.

— Ты что, сдурел, братец? — закричала Николетт, обняв подругу. — Ты мог руку ей сломать или даже убить. Из-за поганой змеи!

— Подумаешь, — усмехнувшись, сказал Окассен. — Какая-то деревенская девчонка, да ещё приблудная!

Урсула вывернулась из рук Николетт и быстро пошла к селу, держась за плечо. Шагов через десять обернулась, снова посмотрела на Окассена своими злобными чёрными глазами и что-то прошептала.

— Свят-свят, — пробормотал Дени. — Ещё заколдует, жидовское отродье!

Николетт сидела надутая, не глядя на молочного брата. Опять он испортил всё веселье! Окассен молча смотрел вслед Урсуле, и на лице у него было странное выражение — то ли испуганное, то ли упрямое. Чтобы помирить их, Дени рассказал историю, которую слышал от сельских кумушек. Однажды проезжающий всадник обрызгал Урсулу водой из лужи. Она сказала ему: «Чтоб тебя перевернуло!». И всадник, действительно, свалился с лошади и подвернул ногу.

— Просто совпадение, — сказал Окассен.

— Да, — согласилась Николетт. — Урсула добрая, я её хорошо знаю. Она никому не станет вредить.

Этот разговор примирил детей, и они затеяли игру в салки. Первыми убегали мальчики, а Николетт их ловила. Бегала она быстро, поэтому почти сразу осалила Дени. А за Окассеном пришлось погоняться. Он не уступал молочной сестре в быстроте, но сам подвёл себя тем, что на бегу оборачивался и строил Николетт рожи. Ни краю дороги она изловчилась шлёпнуть его по спине, а потом прыгнула сзади и повалила на траву.

— Вот я тебя защекочу до смерти! — смеясь, крикнула она и принялась щекотать Окассена. Он весь извивался, нервно смеясь, а Николетт оседлала его и ударила щиколотками в бока.

— Давай, скачи, моя лошадка!

— Эй, смотри-ка! — крикнул Окассен, показывая на дорогу. — Кто-то едет!

В клубах пыли скакали трое всадников. Вороные кони, яркие плащи, незнакомые лица.

— Кузен Себастьен! — радостно вскричал Окассен, вскакивая на ноги.

Он ждал кузена с того дня, как пришло письмо из Венгрии. То и дело выбегал за ворота, а во время прогулок бежал к дороге, едва слышал топот копыт. Сейчас мечта Окассена, кажется, сбылась. Первым из всадников был юноша, совсем молоденький и одетый явно не по-здешнему, а с ним двое слуг.

— Стойте, стойте! — закричал Окассен и помчался навстречу приезжим.

Николетт и Дени бежали за ним. Первый всадник осадил коня и спрыгнул на землю. Он был такой красивый и удивительный, что Николетт прижала руки ко рту.

Ему было лет четырнадцать, и он был выше Окассена на полголовы. Глаз радовался при виде его стройной гибкой фигурки. Очень тёмные, почти чёрные волосы густыми завитками спадали из-под чудной малиновой шапочки с фазаньим пером. Брови были, как две полоски дорогого меха, глаза — тёмно-карие, бархатные. Николетт изумлённо рассматривала его диковинный наряд — алый кафтан, расшитый золотым шнуром, сапожки на каблуках, синий плащ на красной подкладке. Вместо обычного меча на боку у юноши висела кривая сабля.