Книга От выстрела до выстрела, страница 77 – Юлия Чеснокова

— Хочешь подняться? Выпьем чаю и расскажем, как провели время.

И без того уже было поздно, и тянула необходимость возвращаться на Моховую, чтобы выспаться и встать на занятия. Но разве Петя мог отказаться от возможности побыть с Олей ещё чуть дольше? «Ладно, одну лекцию с утра пропущу» — в очередной раз махнул он на университет, и они, выйдя из экипажа, вошли в дом.

Дмитрий уже успел поужинать, поэтому прислугу заново послали за чаем. Сестра начала живописать о том, как виртуозно исполнял свои произведения Чайковский, какое было наслаждение слушать это, как бесконечно могла бы она упиваться звуками прекрасных мелодий! Потом, многозначительно посмотрев на Петю, она села за фортепиано и стала наигрывать что-то, разминая пальцы.

— Оля, не поздновато ли для музицирования? — указал на время Дмитрий. — Соседей не разозли.

— Я потихоньку, — пользуясь неведением молодых людей, в музыке не разбиравшихся, она выбрала некоторые моменты «Белого адажио» из «Лебединого озера», той части балета, где Одиллия и Зигфрид полюбили друг друга, и у заколдованной принцессы появляется надежда быть расколдованной, сбросить чары и из лебедя вернуться в образ девушки. Ведь только настоящая и верная любовь спасает от всего.

Петя, болтая о чём-то с Дмитрием, не отводил глаз от Оли, сегодня такой счастливой, всем довольной, вдохновлённой. Он готов был приложить и больше усилий, лишь бы всегда видеть её улыбку, свет в глазах. В какой-то момент Дима заметил, что его почти не слушают и, доверяя чести Столыпина, уверенный в нём, его благородстве, посчитал, что может позволить этой паре, сияющей и беззаботной, побыть немного наедине.

— Что-то прислуга долго, — как бы между делом заметил он, — пойду, посмотрю.

Слушавший его в пол-уха, Петя обратил мало внимания на его уход. Ему и в голову не пришло попытаться воспользоваться моментом, заговорить о чём-то недозволенном и откровенном, протянуть руки. Почувствовав, что освобождён от разговора, он только ближе подошёл к инструменту, на котором играла Ольга, и оперся о него локтем, следя за её движениями. Она подняла лицо.

— Тебе не было сегодня скучно?

— Нет.

— Ты же не поклонник музыки.

— Я был с тобой.

— И тебе этого было достаточно? — пальцы невольно замедлились, снизив темп. Ему бы хотелось взять её за руку, но только сейчас Пётр понял, что если сделает это, то звук прервётся и все в доме поймут, что что-то происходит.

— Да.

— И ты никогда не заскучаешь со мной? — бросила на него взгляд Оля и вновь вернула к клавишам.

— Отчего я должен заскучать с тобой? Не ты развлекать меня должна. Дельному, толковому мужчине вообще некогда скучать. Я ходил сегодня в Министерство внутренних дел, искать места. После упразднения Третьего отделения у них до сих пор кое-какая неразбериха, сказали, что люди нужны, но пока — не до этого. Я так понял, что первым делом всё равно места получают те, за кого кто-нибудь слово замолвит, но это ничего, я первый раз сунулся — хотел попробовать сам, без протекции. Теперь обращусь к кому-нибудь.

— А как же твоя учёба? — остановилась Оля и, опомнившись в этой паузе, что стало слишком тихо, перешла на вальс.

— Попытаюсь совмещать. Тем более, ты знаешь, что иногда можно получить должность так — чтобы числиться, а приступить к делам позже. Апухтин, кстати, так и живёт. Он при министерстве числится, а сам всё больше дома и в гостях, стихи пишет или читает.