Онлайн книга «Кощеева гора»
|
Она пришла с Остромирой, Дединкой и еще тремя девушками из живших здесь. Все заскочили во двор, а Рагнора остановилась и смерила Унезора взглядом. — Отошли их, – велела она, беглым взглядом указав на его приятелей. Унезор сделал знак, Средень и Горюн отступили на несколько шагов, не переставая, однако, за ними наблюдать. — Дай угадаю, – негромко сказала Рагнора; чтобы лучше разобрать, Унезор подался к ней. – Не хотел бы ты завтра побывать на Куромолье в беседе? — Еще как хотел бы, – прямо ответил Унезор, по природе не склонный вилять и лукавить. – Что угодно сделаю, если ты… — Мне и впрямь кое-что угодно. Если ты выполнишь все, как я скажу, то я позволю тебе прийти. Но до завтра ты должен хранить полное молчание. Проводи меня, я тебе расскажу… * * * Только за полночь Рагнора добралась до дома. Осторожно толкнула дверь – было не заперто, в щель проник свет лучин. Осторожно она вошла, стараясь никого не потревожить… и вздрогнула. Мать на широкой лавке справа от двери, где они с отцом спали, неспешно пряла, а рядом с ней сидел отец. Оба они повернули головы на скрип двери, как две молчаливые тени, и на Рагнору повеяло тревогой. Затворив дверь за собой, она застыла, будто провинилась в чем-то. Что мать ее ждет, не ложится – это обычное дело, но отец? Он почему не спит в такой час? Равдан кивнул: дескать, проходи. На полатях виднелись в ряд четыре головы младших детей, на дальней лавке и на полу спали челядины. Рагнора сняла кожух, повесила у двери, прошла к печи, приложила озябшие руки к теплым камням. — Ну, что? – настиг ее со спины голос отца. – Позвали его? Рагнора нехотя обернулась. Равдан пристально смотрел на нее, наклонившись вперед и сцепив крупные кисти рук перед собой. При его внушительной, красивой внешности кровавого цвета пятно над глазом производило устрашающее впечатление, и сама Рагнора подозревала: не случайно ее мать в юности называли женой Кощея. Что-то от Владыки Подземья было и в Равдане: прямой, холодный взгляд серых глаз, твердый нрав, в юности – веселый и дерзкий, с годами ставший властным и жестким. Особенно если он смотрел на нее, как сейчас, тяжелым требовательным взором, и при свете двух лучин на печи, в полумраке, его глаза казались черными… Рагнора взглянула на мать, та ответила ей предостерегающим взглядом. — Ты позвала его? – повторил отец. – Он придет? — Я… – Рагнора сглотнула. — Я же тебе сказал. Я же тебе ясно сказал… Равдан медленно встал и сделал к ней шаг. Рагнора внутренне поежилась; она хранила невозмутимый вид, стояла гордо, но внутри у нее все задрожало. Дерзкая и неустрашимая с посторонними, отца она боялась. Отец всегда был с нею строг. Равдан прекрасно помнил, что она приходится правнучкой Рагноре-старой, недоброй женщине, дочери норвежского конунга, могущественной колдунье, чьей жизни он положил конец своими руками и до сих пор втайне ждал мести покойницы. Он помнил, что дочь была зачата в ночь Карачуна, когда он пришел на княжий двор в волчьей шкуре и личине, числясь в мертвецах. Если именно та ночь дала им с Ведомой первенца – такова воля темных богов, и с самого рождения дочери Равдан относился к дочери с настороженностью, ждал, что в ней проявятся могущественные и недобрые силы. Равдан считал себя вполне способным держать эти силы в узде, но следил, чтобы не дать им почувствовать слабину. |