Книга Кощеева гора, страница 166 – Елизавета Дворецкая

— Прекрати! – Бер в непритворной досаде отмахнулся. – Иначе я подумаю, что ты хочешь в одиночку взять зверя, которого я загнал в нору. Шкуру пополам, и это мое последнее слово.

— Это Игмошу-то? – Торлейв вздохнул. – Никогда я его с братией не любил, да и не за что было. Но трудно все-таки в голове уложить, что он теперь для нас – дикий зверь.

— А мне не трудно. Я его не знаю, мне он не лучше любого медведя в лесу. Вот Улеба я знал… – Бер запнулся, рядом с Торлейвом острее ощутив уже утихшую боль потери. – Видишь, почему мы должны идти вместе?

Они снова побрели к конюшне, думая об одном и том же: останься Улеб в живых, будь он сейчас с ними – как хорошо им было бы втроем!

Ни один из них, собственно, этого похода не предлагал. За несколько дней они успели рассказать друг другу почти всю свою жизнь, и как-то между делом обоим стало ясно, что им необходимо поехать к Кощеевой горе и своими глазами убедиться: Игмор там засел, или до ее нового хозяина им дела нет. Простой замысел напрашивался сам собой. Вот-вот Тородд отправится в дань по рекам на восток; если поехать с ним, то больше половины пути можно проделать вместе с дружиной, а потом свернуть по верхнему течению Оки на юг. Бер с Торлейвом даже сходили в ближнюю весь, потолковали там со стариками и нашли человека, который бывал на Оке и примерно знал, где в нее впадает Жиздра.

Оставалось найти людей для похода. Тот Кощей или не тот, соваться к нему с малыми силами, с тремя бережатыми на каждого, было бы неразумно, даже при убеждении Торлейва, что Агнер стоит троих. Тородд уверял, что не может подвергать опасности смолянскую дань, отклоняться от пути обхода, разыскивая каких-то троллей, которых хозяин дани, то есть Святослав, желает видеть живыми и здоровыми.

И у Торлейва была мысль – где взять недостающее.

* * *

В Свинческ Бер и Торлейв отправились вместе – они теперь все делали вместе, будто иначе и быть не могло. По пути с севера Бер проехал через Свинческ в тот самый день, когда Станибор и Торлейв были на лову, и теперь ему пришлось первым делом посетить князя, чтобы не обидеть невниманием. У Станибора Бер рассказал о смерти Сванхейд, о делах с ее наследством, что и привело его к отцу. Равдан расспрашивал, пойдут ли из Хольмгарда дружины в летний поход на хазар, Бер подтвердил, что непременно пойдут: ведь князем в Хольмгарде теперь сидит родной сын Святослава, Владимир, и он не может выйти из воли отца, поскольку ему всего два лет от роду…

На ночь Бер остался в гриднице, вместе с Торлейвом. Наутро они, будто прогуливаясь, забрели к воеводскому двору и послали Илисара узнать, дома ли хозяин и может ли принять.

Разумеется, их тут же пригласили в дом.

— А я думала, ты сбежал, – игриво шепнула Рагнора Торлейву, когда вручила ему рог и он наклонился ее поцеловать.

Узнав, что выходить ей не за него, она сменила гнев на некую насмешливую милость.

— Я скоро сбегу, – так же шепотом утешил ее Торлейв. – Но я знаю, у тебя хватит полотна в ларях, чтобы утереть слезы.

— Чтобы утереть слезы такой потери, мне хватит и вот этого! – Рагнора показала краешек рукава. – А что это с тобой за красавец?

— Это мой первый стрыйный брат Берислав, Тороддов сын, – пояснил хозяевам Торлейв. – Его мать Берислава была родной сестрой Эльги и сводной – моему отцу. А красота его уже оценена по достоинству: он обучен с внучкой конунга из Мерямаа.