Книга Кощеева гора, страница 170 – Елизавета Дворецкая

* * *

На другой же день, утром, когда Торлейв и Бер доели кашу и принялись вполголоса обсуждать, куда бы прогуляться, перед ними вдруг возник Солонец.

— Будьте живы!

Подняв глаза, Торлейв увидел за спиной своего приятеля еще троих парней, знакомых ему по «веселым» посиделкам.

— Слух идет, ты дружину набираешь! Бают, что на Кощея идти, и всякому охотнику – шеляг. Нас возьми. Мы с Шармой, да Поскребух, да Свенбер – мы не подведем!

Торлейв переглянулся с Бером: Равдан обещал сегодня к вечеру созвать старейшин и за княжеским столом объявить о походе, но в Свинческе и без того все знали. Видно, Рагнора проболталась девкам на посиделках, а там и пошло, как по ветру.

— Если воевода позволит, охотно вас возьму. – Торлейв улыбнулся. – Мы, Берси, с этими парнями вместе уже в Карачун с вилькаями из леса бились.

— А если и не позволит, – задорно прошептал Солонец, наклонившись, – мы ему не челядь, сами решаем, куда нам идти. Так что, правду бают – на Кощея идем?

— А Змей-Горыныч будет? – спросил Шарма, парень из голяди.

Рассевшись на помосте, они принялись обсуждать поход. Увлекшись, не сразу заметили, что поблизости стоит Остромира.

— Ох! – Первым ее обнаружил Бер. – Привет тебе, прекрасная дева! Желаешь присесть и послушать о наших будущих подвигах?

— О будущих подвигах слушать – что ветра ловить в поле! – опережая не такую ловкую подругу, ответила Рагнора, тоже вдруг оказавшаяся рядом. – Люди достойные сперва сделают, а потом уж хвалятся.

— Люди достойные сперва все обдумают, чтобы не наворотить чего такого, что не украсит их будущую сагу! – рассудительно ответил Бер.

— Торлав, а не ты ли у нас Унезора сманил? – спросила Остромира.

— Кого? – Тот удивленно привстал.

— Унезора, отрока батюшкиного. Сбежал, а с ним Средень и Горюн. Говорят, до зари собрались, лыжи взяли да и пустились куда-то. Батюшке не сказали ничего, не простились…

— Могу поклясться, я к этому непричастен. Сманивать людей у князя было бы нам не к лицу. Должно быть, сердце его не выдержало разлуки с прекрасной девой, – Торлейв покосился на Рагнору, – и он решил убраться подальше, поискать себе счастья в иных краях. Но я уж не буду по нему скучать. А ты?

Рагнора закатила глаза, открыла рот, выискивая ответ, способный уязвить Торлейва, но и Унезору не воздать слишком много чести. Взглянула на вход в гридницу и замерла. Торлейв проследил за ее взглядом и увидел у порога Равдана: воевода только что вошел со двора, плечи его кожуха и даже русая борода были усыпаны снегом.

Из уважения к старшему Торлейв и Бер неспешно встали и поклонились. Равдан подошел к ним, на ходу потряхивая в руке свою бобровую шапку и орошая пол снежными каплями.

— Будь жив, воевода!

— И вы будьте живы. Ну что, не передумали? – Равдан смерил взглядом сперва Торлейва, потом Бера. – Может, остыли и рассудили, что не по вам ходить тропами зимних волков?

— Думаю, при нужде и мы отрастим себе хвосты не хуже прочих, – вежливо ответил Бер.

Торлейв улыбнулся. Затея их выглядела безумной, но он твердо знал: с противоположных концов света боги привели их с Бером сюда в одно и то же время вовсе не случайно. Они встретились, и это тоже знак судьбы – самый верный из всех.

Дединке было семь лет, когда бабка Перучада впервые взяла ее с собой в Кривой Лог. За несколько дней до того случилось несчастье: последняя сестра Дединки, двухлетняя, упала с мостков в реку и утонула. Дединка очень по ней горевала: теперь она осталась совсем одна из родительской семьи. Чтобы ее утешить, бабка и взяла ее с собой: велела испечь пару блинов и держать из теплыми в махо́точке. Идти надо было в полночь. Дединка на закате заснула, но бабка разбудила ее и вывела из городка. Далекий пращур, Былемир Старый, обосновался со своим родом на древнем городище, где покатый земляной вал отделял конец мыса над Окой. Что за люди возвели этот вал и жили на мысу, какого рода-племени, куда делись, давно ли – этого никто не знал, даже старики. Былемиричи жили здесь уже много поколений, и на закат от города протянулся обширный «окоп»^[35] с множеством невысоких холмиков. По пути к Кривому Логу нужно было его миновать, но Дединка нисколько не боялась. Бабка Перучада ходила сюда часто и была в приятельских отношениях с мертвой частью Былемирова рода; держа ее за руку, Дединка при свете луны и еще не до конца потемневшего неба озиралась с любопытством, но без страха. На окопе ничего особенного она не заметила, висела мирная тишина, только сверчки трещали да лягушки бурчали в заводи.