Книга Змей на лезвии, страница 172 – Елизавета Дворецкая

— Как ты? – спросил ее Бер.

Тут же его взгляд наткнулся на ноги мертвеца. Голову его и тело, залитое побуревшей кровью, прикрыли чьим-то щитом, из-под щита торчало древко сулицы с вырезанным змеем. Сидя возле него, Правена как никогда напоминала печальную валькирию.

Увидев сулицу, Бер вспомнил: ее сунул ему прямо в руки Вальгест. Когда успел за ней сбегать, ведь все сулицы лежали, связанные вместе, под пологом шатра? Да еще ухитился вовремя повалить наземь Правену с Лельчей и прикрыть своим щитом.

— Покажи мне его. – Правена кивнула на труп. – Я всю ночь почти не спала, – пояснила она, видя тревожный взгляд Бера, и тут же посмотрела ему за спину.

Бер спешно обернулся – но это оказался Вальгест, неслышно подошедший.

— Больше никто не приближался, – сказал тот. – Видно, они рассчитывали на единственный верный выстрел, а нападать строем у них нет сил.

— Выстрелов было два. Один – ему, – Бер кивнул на тело Дюри, с головой завернутое в плащ и уложенное под скат шатра, – а вторая стрела прошла у меня мимо уха.

— Хороший стрелок – две подряд выпустил. И промахнулся самую малость.

Не задержись он для второго выстрела, мог бы уйти, подумал Бер. Но увидел, что первая стрела до настоящей цели не достала, и в запале попытался еще раз. Бер помотал головой, зажмурившись. Мог бы сам сейчас лежать на росистой траве, с головой завернутый в плащ. Вот бы Сванхейд подарок привезли…

— Ты уверена, что хочешь его увидеть? – спросил Вальгест у Правены.

— Но мы же хотим знать, кто это? Может, я его узнаю.

Бер кивнул, и Вальгест осторожно поднял щит. Привстав на колени, Правена посмотрела. Бер следил за ее лицом и видел, как оно дрогнуло, как вспыхнули глаза. И она сказала:

— Добровой…

— Точно? – переспросил Бер.

— Я же их знаю с детства. – Правена перевела на него печальный взгляд. – Он это. Гримкелев сын, средний. Младше Игмора, старше Грима.

— Так значит… – Бер сел на землю. – Мне не померещилось…

— Что?

— Да так. – Бер помолчал, не желая повторять предсмертную угрозу Добровоя.

— Они все были где-то совсем рядом, – сказал Вальгест. – Не один же он тебя подстерегал.

На голоса из другого шатра вышел Алдан, за ним разлохмаченный, зевающий Хавстейн.

— Они где-то рядом, – повторил Алдан. – Давай-ка живо всех поднимем и обойдем окрестности. Может, найдем следы. Будем знать, куда двигаться.

Мысль была здравая, и Бер велел будить всех: одним отрокам сворачивать шатры, другим вооружиться и разойтись по берегу в поисках следов. С женщинами он оставил Хавстейна, сам пошел с оружниками. Поначалу мысли метались между сожалением о Дюри и тайным облегчением: должен быть быть я… И лишь спустя время пришло понимание: ведь ночью был убит Добровой, брат Игмора, один из убийц Улеба. Еще один. Второй из пяти, что сумели уйти живыми с той поляны у Волхова. Теперь их осталось только трое…

Пробираясь вдоль берега, Бер осматривал кусты и камыши. Мысли были в прошедшей ночи; вспомнилось, как умирающий Добровой плюнул ему в лицо собственной кровью. Не понадобилось рукой наносить ее к себе на лоб, чтобы перенять удачу. Альв-покровитель Каменной Хельги и тот морок в болоте говорили, что Один на стороне беглецов. Пусть так. Но он не уберег Добровоя, а значит, удача Игмора тоже понесла урон. Из троих братьев тот остался один, а двое уже поплатились жизнью за соучастие в убийстве Улеба…