Книга Клинок трех царств, страница 105 – Елизавета Дворецкая

— Псалмы, что у грека в книге, – не для колдовства, – переведя дух, обстоятельно пояснил Торлейв. – Был в давние времена такой царь, звали его Давид. Сии песни он сам сложил, чтобы богу молиться, на врагов пенять, защиты и милости просить. Вреда никакого они причинить не могут. Их в церквях читают и поют. Вот, у гостей наших спроси. – Он все-таки показал на немцев, не глядя, однако, в глаза Хельмо и Рихеру. – Только у греков – по-гречески, у моравов – по-моравски, у немцев – по-латински.

— Один хрен, – отозвался Игмор.

В дружине Святослава к христианству и христианам относились неприязненно и уже поэтому ждали от них любого зла.

— Мертвецу поклоняются, какого ж от них ждать добра! – злобно бросил Красен. – Дружбу с навцами водят, чары творят. А на людей напраслину возводят…

— Не мертвому богу христиане поклоняются, а живому! – возразил Торлейв.

Ему вовсе не хотелось вести с гридьбой богословские споры – этих вразумить можно только кулаком в челюсть. Но промолчать, когда со зла и глупости порочат веру, ему было бы стыдно и перед богом, и перед самим собой. В мыслях его был не столько крест, сколько Эльга, но ради нее он не мог смолчать.

— Злые люди Христа сгубили за то, что хотел всем дать вечную жизнь, а он сам после того через три дня воскрес и на небо вознесся, – продолжал Торлейв, глупо чувствуя себя в должности проповедника.

Тут его осенило, и он уже открыто взглянул на Рихера и Хельмо:

— Помогите, амичис мейс^[78]! Вы ж хотите хазар вере учить – вот вам, попробуйте гридьбе хоть что втолковать. Эти хоть славянский язык понимают!

Кое-кто засмеялся: зрелище Игморовой братии, внимающей беседе о Христе, и правда было смешно.

— Да этих научишь! – усмехнулся Асмунд.

— О, учить вере хочет отец Гримальд, а мы не довольно сведущи… – начал Хельмо, но Рихер прервал его:

— Нельзя думать, что воины не способны понять слово Христа. Твоя светлость, позволь мне рассказать тебе и твоим людям об одном знатном воине… его звали Лонгин, – продолжал Рихер, уловив на лице Святослава любопытство, означавшее разрешение. – Он был начальником стражи у Пилата в Иудее, вот как Игмар – у тебя. – Рихер показал на Игмора. – Когда Христа казнили, Лонгин был при этом со своими людьми. Христос уже умирал, подвешенный на кресте, и Лонгин, чтобы убедиться, что Господь правда умер, ударил его снизу под ребра своим копьем. А это было не простое копье! Очень давно, две тысячи лет назад или ранее, с неба упал железный камень, и из него сделали копье. Им владели многие древние цари – царь Соломон, царь Ирод… и другие. Всем оно приносило удачу и победу, и прозвали его Копьем Судьбы…

На лугу, полном людей, установилась тишина. Повесть о чудесном оружии, пришедшем с неба и приносящем удачу, была очень хорошо понятна и гридьбе, и самому Святославу. Все эти люди выросли на подобных же преданиях о чудесных копьях и мечах, каждый из которых тоже носил собственное имя и помогал владельцу одерживать победы. Именно такая проповедь и могла до них дойти: если не принести веру, то хотя бы затронуть живое чувство. Видя обращенные к нему со всех сторон внимательные глаза, Рихер даже привстал, чтобы всем было лучше слышно, и голос его вплетался в шелест ветра в кронах опушки и щебет птиц.

— Сотник Лонгин верил в силу копья и всегда носил его с собой. Никто не знает, как оно попало к нему. У него были больные глаза, и когда он ударил копьем под ребра Христа, оттуда излилась кровь и вода, попала на его глаза, и он исцелился. И свершились тут великие знамения: померкло солнце, задрожала земля, раскрылись гробы, и показались из них мертвые. И тогда понял Лонгин, что Христос – истинный Сын Божий. Потом, когда погребли Христа, Лонгин и еще два воина стояли на страже и видели, как он воскрес. Тогда стала вера их полна. Рассказали они Пилату и старейшинам о воскресении, но те пожелали утаить и дали им серебра: мол, скажите, что вы на страже заснули, а друзья Христа украли тело. Но они не захотели солгать. Потом Лонгин принял крещение от учеников Христа и сам стал проповедником и апостолом. А копье его с тех пор стало вдвойне святым и могучим. Им позже владел Константин Великий и его мать Елена, и его стали называть Святое копье…