Книга Клинок трех царств, страница 222 – Елизавета Дворецкая

Мистина помолчал. Он знал желания своей дочери и не разделял их, но сейчас, когда Хилоусов меч был в его руках и об этом не знал никто, кроме него и этой девы, соблазн коснулся души. Улеб… Из Улеба вышел бы хороший князь – такой, какими были древние «князья-пахари» полян и прочих славянских родов. Князь, что живет при святилище, приносит жертвы, возглавляет пиры, передает земле и народу плодотворящую силу богов, но для войны вручает оружие избранному из народа воеводе. Улеб, человек разумный и справедливый, пользовался бы всеобщей любовью за свою доброту, старался бы управлять для общего блага, и боги откликались бы на его зов. А когда приходилось бы воевать – полки водил бы его младший брат, созданный для доли вечного воина, живущего недолго, но славно. Будь меж ними согласие, как прекрасно они правили бы вдвоем, следуя каждый своим склонностям! Правление двух братьев-князей вошло бы в предания как самое счастливое, перешло бы в сказки, и память о нем держалась бы даже тогда, когда забылись бы их настоящие имена.

Но Святослав не поделится властью – он с детства привык к мысли, что вся земля Русская предназначена ему одному. Больше того – его растили с мыслью, что он, сын Ингвара и Эльги, рожден для того, чтобы по праву владеть и южной землей русов, и северной, объединяя их в одно. Он считает это своим долгом и ради долга принуждает себя к делам, к которым не имеет склонности. И надо сказать, он прав. Время князей-пахарей прошло. Больше того – и время князей-воинов на исходе. Цесарь, князь князей, избранник богов, повелевающий и воинами, и пахарями, и жрецами – вот за кем будущее могущество. Святослав понимает хотя бы то, что владыка руси и земли Русской должен стремиться к равенству с теми, кто сейчас пытается его нарядить себе на службу. В нем хватит боевитости и упорства противостоять и греческим цесарям, и тевтонским императорам. А значит, наследие древнего героса получит он.

— Ты верно никому не говорила про это? – Мистина взглянул в глаза Правене и слегка кивнул в сторону меча. – Ни матери, ни сестре, ни подружке? Ни няньке старой?

— Землей-матерью клянусь – никому. Это была тайна не моя… да она и сейчас не моя.

— Истинно так. Диковина сия опасна, как змея ядовитая. Не желаешь зла себе и родичам – молчи и дальше, забудь, что видела ее и в руках держала. Считай, что все это во сне приснилось.

— Я никому не скажу.

Мистина еще помолчал, глядя ей в лицо, будто оценивая, сдержит ли слово. Правена опустила глаза, робея под его взглядом.

— Что хочешь за это?

— За что? – Правена удивилась.

Он как будто намерен купить у нее Хилоусов меч!

— За услугу.

Мистина знал, что услуги нужно вознаграждать, но чем лучше осознавал, какую именно услугу оказала ему младшая дочь Хрольва Стрелка, тем менее понимал, какой может быть плата. Пойди она со своей находкой не к нему, а к Святославу, связь Витляны с мечом погубила бы Мистину. Как оценить спасение семьи от изгнания, а его самого – от крушения всей жизни? Спасение Эльги, по которой сильно ударила бы потеря главной опоры?

— Да ничего мне не надо! – Правена даже испугалась. Для нее получить какую-то плату означало признать свое участие в деле, а об этом-то она и хотела поскорее забыть. – Не знаю ничего, не видела и в руках не держала!