Книга Клинок трех царств, страница 83 – Елизавета Дворецкая

— Кто винит в колдовстве мою жену? – прямо спросил он Улыбу и Вуефаста.

— Отвечай, Унерадовна, – настоятельно посоветовал Асмунд. – С птичьего свиста такие дела не разбирают.

— Да Желька это, – созналась Улыба. – Повстречала ее вчера на торжке Бабином, слово за слово, она мне и выложила.

В гриднице снова ахнули. Желька была той наградой, которую Ингвар в тот же знаменательный зимний день вручил Гримкелю Секире. Как и Хрольв, Гримкель не стал брать других жен, даже когда разбогател и вышел в знать вместе со своим князем, и до самой смерти прожил с одной Желькой. Она родила больше десятка детей, из коих выросли четверо сыновей и четыре дочери. Все сыновья теперь были ближайшими людьми Святослава, Игмор занял место отца, старшие дочери наши мужей в этом же кругу. Мало сказать, что Жельку все здесь знали – вокруг Святослава сидело человек шесть из ее семьи. За вычетом кровной родни, не было в Киеве рода, более близкого к князю.

— Да ты что, отец, на мою мать наговариваешь! – возмутился Игмор.

— Не я наговариваю, а вот кто. – Хрольв указал на Улыбу.

— Тихо! Что она сказала? – обратился Святослав к Улыбе. – Чем докажет?

— Неужто видела, как Славча жаб ловила и на палочку сажала? – спросил Вальга.

— А то и сказала. Всем ведомо, что меньшая Славчина дочь вокруг Гостяты моего уж который год петли вьет, а его с другой невестой сговорили, вот им и в досаду великую. Вот и подкинули, чтоб Гостяту от Мистины дочки отвадить и к себе опять причаровать.

— Княже, я за мою жену руку даю! – Хрольву пришлось перекрикивать поднявшийся шум. – Не чаровали мои бабы и девки никого, и не надобен нам ихний Гостята, пусть хоть на козе женится!

— Да она сама сознавалась, что ей тот сговор – в печаль великую! Девки слышали!

— Девки! Ты сам-то не девка ли, что за ними повторяешь!

— А вот прознает Свенельдич, что ты его дочь козой обозвал!

Шум стоял такой, что даже спорщики уже не слышали друг друга.

— А ну молчать! – рявкнул Асмунд, и в этом спокойном, рассудительном человеке проглянул опытный воевода, отдававший приказы в грохоте сражений. – Тут мужи в гриднице или бабы на торгу?

Гридьба притихла и выжидательно воззрилась на князя.

— Говорила Желька – почему Славчу винит? – спокойнее спросил Асмунд у Вуефаста с женой.

— А то и говорила, что ихняя девка на моего Гостяту зарится, уж которое лето она по нему сохнет… Девки ее слыхали, как она сокрушалась, что его с другой обручили…

— Кто по ком сохнет, мы тут разбирать не будем! – отрезал Асмунд. – Видела Желька, чтобы Славча волшбу творила?

Улыба впервые призадумалась.

— Того не ведаю, – пришлось признать ей. – А только она знает истово.

— Ну, не миновать нам бабьего божьего суда, – ухмыльнулся Святослав.

— Это как? – Даже Асмунд удивился.

— Когда баба с бабой тягается, то им божий суд, как мужам. Хотят – пусть железо несут, а то можно и поле.

По гриднице пролетели недоуменные смешки. Поле – это значит поединок. Заставить биться двух немолодых баб, имеющих внуков? Кабы молодые – они бы посмотрели! А то один срам да непотребство.

— Так то для вдовых баб! – опомнился Хрольв. – Чтобы я, при живом… при живом мне, мою жену до поля допустил? Сам пойду!

— Так со мной, дядька, будешь биться! – крикнул Игмор. – Или я за мою мать не постою?