Книга Подари мне сердце, страница 26 – Юлия Леонова

— Пустяки, Ваше сиятельство, - сквозь слезы улыбнулась она, - Очень трогательно Ольга Андреевна исполнила сей романс.

Душа рвалась обратно в Петербург. К маменьке, к родным и близким… к Алексею… Все было здесь ей чужое. Тоска. Страшная смертная тоска рвала на части душу, оттого и слезы. Господи, дай же силы дальше жить! - молила она про себя.

Сидя в темном экипаже, закусив губу, чтобы, не дай Бог, супруг не услышал ее, Аннушка молча глотала горькие слезы.

— Анна Никитична, - нарушил тишину граф, - Мне бы хотелось поговорить с Вами.

— Я слушаю Вас, Ваше сиятельство, - тихо отозвалась она.

— Я не молод уже, к сожалению. И в моем возрасте пора бы подумать о наследнике, что без Вашего участия, увы, невозможно.

— Иными словами, Вы хотите, чтобы я стала Вашей женой во всех смыслах? - тяжело вздохнула Анна.

— Да, это именно то, что я хотел сказать Вам.

Аня снова тяжело вздохнула. Она ждала и боялась этого разговора, который неизбежно бы возник рано или поздно.

— Хорошо, - ответила она, - Надеюсь, Вы не ждете, что у меня могут возникнуть какие-то чувства к Вам?

Зотов печально усмехнулся. Его маленькая юная жена согласна исполнить свой супружеский долг, но особой радости от этого не испытывает.

Этой ночью он пришел в ее спальню. Анна сидела на постели в тонкой ночной сорочке, прижав колени к груди и обхватив их руками. Распущенные волосы укрывали ее плечи. В огромных зеленых глазах плескался страх.

— Вы не могли бы погасить свечи? - попросила она срывающимся голосом.

Повернувшись к туалетному столику, граф одну за другой задул все три свечи в серебряном канделябре. Подойдя к кровати, он присел на край посели, и, обняв ее, привлек к себе.

— Вы боитесь меня?

Аня судорожно кивнула. Зотов тяжело вздохнул. Подняв руку, он погладил ее по голове как ребенка.

— Наша с Вами супружеская жизнь началась весьма плачевно, - тихо произнес он, - Но даю Вам слово, что больше никогда, ни словом, ни делом не обижу Вас. Если Вы хотите, чтобы я ушел сейчас, я уйду.

Ах, как велик был соблазн, сказать «Да»! Но это только отсрочит неизбежное. Вместо ответа она отстранилась от него и легла на кровать, вытянувшись во весь рост и опустив руки. Закрыв глаза, она ждала. Твердые губы коснулись ее губ, но она, не сдержав себя, отвернулась. Граф развязал ленты, удерживающие ворот ее сорочки и спустил ее с гладких плеч. Теплые ладони осторожно коснулись ее ласкающими движениями, но она по-прежнему оставалась напряженной, как натянутая тетива. Маленькие ладошки сжались в кулачки так, что ногти впились в нежную кожу. Аня не реагировала на его ласки, оставаясь безучастной. Дыхание ее было поверхностным, словно она только и ждала, чтобы он побыстрее покончил со всем этим. Поняв, что не добьется от нее ответной реакции, Зотов коленом раздвинул ее ноги и одним движением погрузился в покорное тело. То ли вздох, то ли всхлип сорвался с ее губ, она вздрогнула всем телом и замерла в его руках.

Позже, уже в своей спальне, Александр Иванович слышал, как она горько плачет. Сердце переворачивалось от этих рыданий. Но, может, если у них будет ребенок, она станет более терпимо относиться к нему? Решив не беспокоить ее до тех пор, пока станет ясно, что эта ночь ничего не дала, Зотов оделся и, хлопнув дверью спальни, вышел в коридор. Остаток ночи он провел у себя в кабинете. Сначала рука сама потянулась к графину с бренди, но потом он передумал. Граф зажег еще несколько свечей и погрузился в расчеты. Сколько же ему понадобиться средств, чтобы полностью восстановить усадьбу в ее былом великолепии? Сумма выходила немалая. Может, стоит вернуться на службу, но для этого необходимо будет переехать в столицу. Городской дом тоже требовал немалых вложений, чтобы сделать его пригодным для проживания. Самому-то ему немного надо было, но вот Аня… Вряд ли она захочет жить в такой убогой обстановке, да и стыдиться его будет перед родными и знакомыми. Что ж, видимо, с возвращением столицу стоит обождать, сначала нужно будет заняться усадьбой. Посмотреть, что можно продать из земель, чтоб на вырученные деньги привести в порядок то, что осталось.