Онлайн книга «Королева не любившая розы»
|
— В те дни во французском лагере под стенами Арраса можно было встретить Луи Шарля де Люиня, 21-летнего крестника короля, который командовал гасконскими кадетами, – пишет Екатерина Глаголева. – Наскоро залечив рану в боку от мушкетной пули, туда примчался двадцатилетний Савиньен Сирано де Бержерак, опасавшийся, что Аррас возьмут без него…Здесь приобщался к военному делу 19-летний герцог Энгиенский – будущий Великий Конде. Были здесь и гвардейцы из роты Дезэссара – молодые гасконцы Шарль д’Артаньян и Исаак де Порто. Но Людовика ХIII, конечно, интересовал только Анри де Сен-Мар. Хотя тот писал ему дважды в день, уверяя, что совершенно здоров, король томился в тревоге. — Война – самая большая мука для государей…, – сказал он как-то венецианскому послу. Посол, подученный кардиналом, навёл разговор на Сен-Мара и, отдав должное его отваге и храбрости, заметил: — Маркиз достаточно осмотрителен, несмотря на молодость, и не станет бездумно подставлять себя под пули; у этого молодого человека задатки замечательного дипломата и государственного мужа… Лицо Людовика просветлело, он слушал посла, не перебивая, а затем очень тепло с ним простился. Венецианец сообщил об том разговоре Ришельё и тот со вздохом заметил: — Поддерживать Его Величество в хорошем настроении – самая трудная моя задача. 9 августа 1640 года была подписана капитуляция Арраса, а 21 сентября Анна Австрийская родила второго сына, Филиппа, герцога Анжуйского. На этот раз большинство сплетников были единодушны – отцом принца был Джулио Мазарини, который с апреля 1639 года перешёл на службу Франции. Однако некоторые настаивали на отцовстве всё того же Бофора. В соборе Парижской Богоматери отслужили торжественный молебен, А Ришельё пригласил августейшую чету на представление новой пьесы. Кардинал выстроил в своём дворце новый театральный зал с большой сценой и хитроумными машинами, который обошёлся ему в 300 000 экю. Пьеса называлась «Мирам», это была трагикомедия в стихах, автором которой значился секретарь Французской академии Демаре, хотя считается, что на самом деле она принадлежит перу Ришельё. По сюжету Мирам, дочь короля Вифинии, была влюблена в принца враждебной державы и разрывалась между страстью к нему и любовью к родине. Намёк на Анну Австрийскую и Бекингема был очевиден. Но если Людовик уехал сразу после спектакля, то королева, сохранившая хладнокровие, осталась на бал. Сцена с превосходными декорациями превратилась в огромный, великолепно украшенный зал, освещённый шестнадцатью люстрами. Для Анны поставили трон, прочие же дамы расположились в креслах по обе стороны. Королева открыла бал в паре с Гастоном. Стоя у стены, на зрелище хмуро взирали пленные испанские военачальники и командиры немецких наёмников: их специально привезли из Венсенского замка, чтобы ослепить блеском и дать понять, что Франция непобедима. Сен-Map вместе со своим другом Фонтрайлем тоже присутствовали на представлении. Они оба сидели в ложе короля, много между собой разговаривали и мало слушали. Что разозлило Ришельё. Спустя некоторое время, Фонтрайль и несколько других дворян находились в приёмной кардинала, в Рюэле, ожидая какого-то иностранного посланника. Дальше дадим слово Эдварду Радзинскому: «Ришельё вышел из своей комнаты, чтобы встретить важного гостя, и, увидя Фонтрайля, который не только был некрасив, но ещё имел сзади и спереди горбы, сказал ему: |