Книга Королева не любившая розы, страница 164 – Ева Арк

— У меня не было иных врагов, кроме врагов государства.

Ночь кардинал провел спокойно, лихорадка уменьшилась, так что все думали уже о выздоровлении. Лекарство, принятое около 8 часов утра и значительно облегчившее состояние больного, ещё более увеличило надежды приверженцев кардинала, но сам Ришельё не верил своему мнимому выздоровлению и около полудня отвечал пажу, присланному королевой узнать о его здоровье:

— Скажите Её Величеству, что если она имеет причины на меня гневаться, то я умоляю её во всём простить меня.

Едва паж вышел из комнаты, как кардинал почувствовал приближение смерти, и, обратившись к герцогине д'Эгильон, невнятно проговорил:

— Племянница, мне очень худо, я умираю и прошу Вас, удалитесь. Ваша печаль терзает моё сердце, не присутствуйте при моей кончине…

Мадлен хотела что-то сказать, но кардинал сделал столь умоляющий знак рукой, что она тотчас вышла. Едва она закрыла за собой дверь, как кардинал впал в беспамятство.

Около полудня 4 декабря 1642 года тот, кто по меткому выражению госпожи де Мотвиль, «сделал из своего господина раба, а затем из раба величайшего монарха в мире», тихо скончался. Ему было пятьдесят восемь лет, из которых двадцать он исполнял обязанности главного министра. Похороны были грандиозные. Набальзамированное тело Ришельё было выставлено на несколько дней для прощания, а затем похоронено в часовне Сорбонны, построенной не без его участия.

Король приказал придворному поэту Мирону написать рондо на кончину Ришельё. После чего сочинил к нему музыку, несмотря на то, что в этом сочинении перечислялись все грехи Ришельё:

Вот и преставился, в ящик сыграл

Хитрый, пронырливый наш кардинал.

Жалко семью его: нету страшней

Смерти, когда все смеются над ней.

А ведь именно кардинал приказал воздвигнуть на Королевской площади конный памятник Людовику ХIII ещё при жизни, отлитый из бронзы! Не говоря уже про дворец, оставленный дофину, который отныне стал называться не Пале-Кардиналь, а Пале-Рояль. Своему племяннику и крестнику герцогу де Брасаку он завещал герцогства Фронсак, Бофор и другие земли на сумму в несколько миллионов ливров. Племяннице, герцогине д’Эгильон – Малый Люксембургский дворец и свой замок Рюэль. Также, она получила драгоценности своего дяди. Основным же наследником Ришельё стал его внучатый племянник Арман Жан де Виньеро, маркиз де Понкурло. Ему досталось древнее баронство Барбезье, княжество Мортань, графства Коснак и Соген, а также богатые поместья помимо суммы более трёх миллионов ливров. Библиотека кардинала была завещана Сорбонне. А выплаты его друзьям и слугам превысили сумму в два миллиона ливров. Не забыл он упомянуть в завещании и своих любимых кошек, оставив им приличное содержание.

Ришельё сам говорил, что сделал из Франции умирающей Францию торжествующую. Позже это признали и те, кто бурно радовался смерти «тирана в рясе». Анна Австрийская плакала, узнав о смерти своего старого врага, который всегда щадил её… Единственное, что создавало между ними непреодолимую преграду – это отношение к Габсбургскому дому.

Ещё один современник свидетельствует:

— Король вёл себя так достойно во время болезни и смерти господина кардинала, что все им восхищаются. Вчера вечером (5 декабря) он вернулся в Сен-Жермен, но ещё перед отъездом сказал, что некоторые люди думают, будто выиграли дело, так пусть знают, что правила останутся неизменными и действовать будут с ещё большей силой, если это возможно, чем при жизни господина кардинала.