Онлайн книга «Королева не любившая розы»
|
— Мир! Мир! Новый текст договора, привезённый Мазарини, удовлетворил французов: они обязывались возвратить Савойю, оставив за собой Пиньероль и долину Перозы, кроме того, Карл Гонзага снова становился герцогом Мантуанским: испанцы выводили войска из Монферрата и снимали осаду Казале. Когда 29 октября Людовик добрался до своего охотничьего домика в Версале, Франция уже могла торжествовать победу. Тем временем на протяжении всего пути в Париж по воде и по суше Ришельё вёл себя с королевой-матерью предупредительно и услужливо. Но, как отмечал в своих мемуарах статс-секретарь Бриенн, Мария Медичи была флорентийкой, а в Италии искусство притворства, которому в других местах обучаются специально, впитывают с молоком матери. — Улыбаясь королевскому министру, – в свой черёд, пишет Екатерина Глаголева, – Мария отправила с оказией письмо старшему сыну, в очередной раз настаивая на отставке Ришельё. Она собиралась поквитаться с ним за все унижения. Расставшись с королевой-матерью 5 ноября, кардинал отправился в Фонтенбло, а оттуда – в Сен-Жермен, дожидаться Людовика, так как в Лувре на половине короля велась перестройка, а Мария поехала в свой Люксембургский дворец. Вернувшись с королём в Париж 9 ноября, Ришельё поселился в Малом Люксембургском дворце, под боком у королевы-матери, а Людовик – в бывшем особняке Кончини на улице Турнон, в то время как Анна Австрийская осталась в своих покоях в Лувре. Не успели слуги короля распаковать багаж, как мать и жена бросились к нему, чтобы напомнить об обещании относительно Ришельё: — Война с Испанией закончилась, теперь Вы должны сдержать своё слово! В течение нескольких дней Людовик ХIII с трудом отражал их атаки. В письмах из Версаля он уверял своего главного министра, что ничуть не переменил своё отношение к нему и, более того, не в силах совладать с обеими королевами, пытался хотя бы урезонить Гастона и его друзей: — Я говорил им о Вас очень тепло, заявив им, что величайшее удовольствие в мире, какое мог бы доставить мне мой брат… – это любить Вас. В воскресенье, 10 ноября, Людовик с утра отправился в собор Парижской Богоматери, отстоял службу и причастился. Затем навестил обеих королев: мать в Люксембургском дворце и супругу в Лувре. После чего отправился к себе, чтобы устроить примирительную встречу Гастона и Ришельё, а оттуда опять в Люксембургский дворец – на заседание Совета: кое-какие статьи Регенсбургского договора необходимо было пересмотреть. Но как только Совет закончился, Мария Медичи вдруг заявила Ришельё, что тот больше не будет исполнять обязанности сюритенданта её двора, поскольку она более не склонна ему доверять. Людовик попытался возразить, но Мария закусила удила: — Ваш любимец – неблагодарный подлец, хитрец и предатель! Ришельё растерялся, а король, поняв, что мать ему сейчас не переубедить, тихонько велел кардиналу явиться к ней утром, якобы сдавать дела, а он тем временем попытается урезонить её. Обеспокоенный министр поручил своей племяннице, состоявшей в свите королевы-матери, разузнать, о чём она будет говорить с Людовиком. Но когда госпожа де Комбале постучалась в запертую дверь кабинета Марии Медичи, оттуда послышался крик флорентийки: — Никакого кардинала! Никакой племянницы! Чтобы ноги их здесь не было! |