Книга Леди, берегитесь!, страница 173 – Джо Беверли

В лондонских газетах, которые они получали, ничего не сообщалось, да и не удивительно: Дариен перестал быть центром внимания. Ей пришлось серьезно поработать над этим, но сейчас она была бы не прочь услышать о нем хоть что-нибудь, но только не о связи с какой-нибудь дамой.

Нет, она знала, что Дариен сдержит свое обещание, но это не означало, что не передумает.

Ничего толкового она не могла узнать и из приходивших писем, потому что большинство ее подруг находились здесь же, в Сомерсете. Тея даже подумала было написать кому-нибудь из «балбесов» или их жен, но, на ее взгляд, это не очень прилично. Если бы Делани приехали сюда, она смогла бы расспросить их, но причин для такого визита не было: Дари сейчас находился в другом месте.

Потом она получила письмо от Мэдди, которую сослали в Уэльс. После того, что устроил Фокстолл, сэр Чарлз задал дочери немало неприятных вопросов, и она уже не могла не рассказать о хитрости кузины с книжной лавкой и ее свидании с Фокстоллом, тем более что Харриет поделилась всем, что знала об этом происшествии, с другими слугами.

Кое-какие подробности Тея сохранила в секрете, но и этого подвига плюс еще кое-каких похождений дяде Артуру хватило, чтобы отправить Мэдди к каким-то дальним родственникам, которые жили, по ее словам, на краю света, среди гор и овец.

Ее письмо представляло собой смесь из раскаяния и возмущения, но Тея так и не поняла истинных чувств кузины ни в отношении себя, ни в отношении Дариена, ни даже Фокстолла. Но хорошо хоть, что Мэдди не оказалась беременной. Это было просто благословением Господним. Она тут же ей ответила, причем постаралась написать так, чтобы не сделать больно кузине и чтобы не возбудить в ней чувство обиды, но вряд ли они когда-нибудь снова станут близки. Мэдди не сыграла никакой роли в замыслах Фокстолла, но Тея не сомневалась, что начало всем ее проблемам положило поведение кузины.

Начался август, но дни по-прежнему стояли жаркие. Терпение, с которым Тея переносила вечеринки, пикники, приемы на скачках, истончалось до полной прозрачности, в особенности учитывая, что Дариен хранил молчание. Так шли дни за днями. Она пыталась убедить себя, что гордость не позволяет ему написать ей: об этом не говорилось, но подразумевалось в договоре, на котором она настаивала, — только изнутри, в особенности по ночам, ее разъедали опасения, что молчание Дариена означает ослабление его чувств. Она пыталась успокоиться, уговорить себя отдаться судьбе, напомнить, что нужно только дождаться конца сентября, но это оказалось чрезвычайно непросто.

На второй неделе августа ее терпение лопнуло, и она решила расспросить отца.

— Мне нужно поговорить с тобой, папа.

Тея думала, что он тяжело вздохнет, его придется уговаривать, но сэр Чарлз просто сказал:

— Пойдем прогуляемся по саду: в такое чудесное утро грех сидеть дома.

Стояло прекрасное летнее утро, было тепло, но еще не жарко. Поместье очень напоминало изображенное на акварели, которую она рассматривала тогда с Дариеном. Как давно это было!

Тщательно ухоженные лужайки мягко спускались к пруду с лебедями, между деревьями деликатно прохаживались олени. Рядом над клумбами жужжали пчелы, собиравшие урожай пыльцы, вились бабочки.

Все было прекрасно, но не этого ей хотелось.