Книга Подарок судьбы, страница 27 – Джо Беверли

Так было до тех пор, пока здесь снова не появился Кон, – с отметиной, которую она никогда не хотела на нем видеть, но все же он, собственной персоной. Если бы она не была столь непреклонной, если бы позволила себе любить и быть любимой, он по-прежнему был бы мягким, добрым и веселым, каким она всегда его знала.

Он видел себя святым Георгием, борцом со злом, но по какой-то причине сделал татуировку дракона на своей груди. Ей захотелось еще раз взглянуть на картину с изображением святого Георгия, и она торопливо направилась в комнаты, где та висела, выбрав такой путь, чтобы ненароком не столкнуться с графом.

Убранство этих апартаментов отдаленно напоминало римский стиль: имитация мозаичных полов и классические белые льняные шторы. Большую часть стены в спальне занимала картина с изображением святого Георгия, убивающего дракона. Сьюзен частенько приходила сюда, чтобы посмотреть на нее.

Главный защитник воинов действительно имел что-то общее с Коном, но сейчас святой показался ей не очень внушительным по сравнению с закаленным в боях воином. В элегантно согнутой руке он так держал копье, что никому не пришло бы в голову, что он способен на жестокость или насилие, а Кон вчера всего лишь раз прикоснулся к ней, чтобы помочь встать, но она сразу почувствовала его силу и мощь. Грациозная поза святого совсем не казалась мужественной. В движениях Кона тоже всегда присутствовала грация, но в то же время они были энергичными и решительными, а теперь еще и очень мужественными.

Дракон был жив – поднялся на дыбы позади святого, задрав голову с рогами, как у дьявола. На заднем плане виднелась прикованная цепями к скале и потерявшая сознание девственница, которую готовились принести в жертву. Пасть дракона была приоткрыта, виднелись огромные клыки и раздвоенный язык, и выглядел он и впрямь воплощением зла. Сьюзен так и хотелось крикнуть святому: «Оглянись!»

Дверь открылась, и она круто развернулась.

В дверях застыл в изумлении Кон.

— Простите. Не знал, что теперь вы живете в этих комнатах.

Сьюзен покраснела, во рту у нее так пересохло, что она с усилием заставила себя говорить:

— Нет. Я занимаю комнаты экономки внизу. Просто хотела…

— Не лги! – резко сказал Кон. – Между мной и святым Георгием было что-то общее, не так ли? – Он подошел ближе к картине, но старательно обходя Сьюзен. – Я был самоуверенным молодым ослом, потому что сам находил сходство.

— Почему вы так говорите? Вы ведь знаете, что первый граф сам позировал для этой картины.

— Наверное, этим и объясняется некоторое сходство, – он взглянул на нее, и в этом взгляде не было даже намека на юмор. – Впрочем, я не уверен, что хотел бы иметь сходство с сумасшедшими девонскими Сомерфордами.

На его губах появился едва уловимый намек на улыбку, словно обещание солнца в пасмурный день, когда небо плотно затянуто тучами.

Ей хотелось спросить, с какой целью он сюда пришел, хотя она это знала и так: чтобы совершить экскурс в прошлое.

Больше всего ей хотелось спросить, есть ли теперь, по прошествии стольких лет, возможность исправить зло, которое она ему причинила. Но нет: раны, которые она нанесла, должно быть, давно зажили, остались только шрамы, а их, как и татуировку, не сотрешь, не смоешь. Прошлое не вернуть.