Книга Страсть в ее крови, страница 180 – Патриция Мэтьюз

Он был одновременно поражен и огорчен, когда по приезде увидел, сколько у таверны «Четверо за всех» собралось лошадей, колясок и экипажей. Пару секунд он сидел с насмешливой улыбкой разглядывая вывеску. На вкус Стритча, вывески на бостонских тавернах были чересчур вычурными, а потому ему не нравились. Но он последовал здешнему обычаю – все буквы на вывеске таверны «Чаша и рог» были заглавными.

Стояло начало июня, и занималась теплая погода. Но, боясь быть узнанным и высмеянным, Стритч приехал в длинном парике, треугольной шляпе и просторном плаще. Выйдя из коляски, он натянул плащ до подбородка и, прихрамывая, вошел в таверну.

При виде полного общего зала его подагрические суставы откликнулись приступом боли.

В дальнем конце общего зала стояло ранее невиданное Стритчем сооружение – помост высотой чуть больше полуметра. Сейчас на нем было пусто, за исключением клавесина. По обе стороны помоста с потолка до пола висели две муслиновые занавески шириной примерно два метра.

«Какая трата полезного места», – подумал Стритч и скривился. – Там можно было бы поставить столики, стулья и скамьи». Но все же он не мог отрицать, что наполнявшая зал большая толпа угнетала его.

Стритч пробрался к стойке, прокладывая себе дорогу палкой. Молодой парень за стойкой показался Стритчу смутно знакомым. Парень был очень занят, опустив голову и наливая выпивку измученным жаждой посетителям.

Наконец, Стритч получил кружку пива и расплатился. При этом парень за стойкой даже не взглянул на него.

Подняв кружку высоко над головой и прокладывая себе дорогу палкой, Стритч добрался до скамьи у входной двери. Нашел местечко и уселся. Принялся отхлебывать пиво маленьким глоточками, чтобы хватило подольше.

Вскоре наливать ненадолго прекратили, и две подавальщицы вместе с парнем за стойкой пошли по залу, задувая свечи, так что таверна погрузилась в полумрак. Потом парень на мгновение исчез за занавесями, затем вышел с подсвечником, в котором ярко горели свечи. Он поставил его на клавесин.

Затем парень поднял руки, и толпа притихла.

— Месье Андре Леклер, – объявил парень.

На платформу вышел элегантно одетый мужчина в белоснежном парике, раскланялся под аплодисменты публики и сел за клавесин. Заиграл легкую, воздушную мелодию. Стритч презрительно фыркнул в кружку. В музыке он ничего не понимал и считал ее пустой тратой времени.

Перед самым концом песни кто-то пристроился на свободном месте на скамье по соседству со Стритчем. Скосив глаза, он увидел крупного мужчину с густой черной бородой, одетого в моряцкую робу.

Мелодия смолкла, и Стритч снова посмотрел на помост. Мужчина в белом парике отступил вправо за занавес. Публика выжидающе притихла. Затем мужчина вернулся, ведя перед собой высокую женщину с огненно-рыжими волосами и пышной фигурой. На ней было красное бархатное платье с глубоким декольте. Ее приветствовали громкими аплодисментами.

Стритч со свистом выдохнул и подался вперед. Он быстро заморгал, не веря своим глазам. Если бы он много выпил, можно было бы сказать, что ему все это мерещится. Но с полкружки пива…

Затем женщина начал петь, и Стритч понял, что ничего ему не мерещится. Бабенка на помосте – это Ханна. Ханна Маккембридж! Он сидел потрясенный, не веря в происходящее. Затем его медленно охватила злоба. Заболело сердце, и он испугался, как бы его не хватил удар.