Книга Страсть в ее крови, страница 52 – Патриция Мэтьюз

Бесс затряслась от смеха.

— Дитя, такую цену приходится платить, чтобы стать благородной леди. Нам легче – не надо носить такие стяжки. Хозяйка в жаркие дни чувствует себя как на костре, это точно!

Ханна снова поглядела на себя в зеркало.

— Вот черт, – бросила она. – И мне тоже не требуется. У меня и без того достаточно тонкая талия, а такой пытке подвергать себя каждый день я не намерена. Похоже, я никогда не стану благородной леди. – Она отвернулась от зеркала и задумчиво проговорила: – Сомневаюсь, что Малколм вообще замечает, во что я одета…

«Ага, Малколм», – подумала Бесс. Она терялась в догадках, спит ли с Ханной хозяин «Малверна». Она была уверена, что нет… пока нет. Теперь у нее уверенности поубавилось…

— Бесс! – топнула ногой Ханна. – Хватит стоять и улыбаться, как дурочка. Помоги-ка мне лучше выбраться из этой чертовой конструкции.

Малколм Вернер и вправду практически не интересовался женскими нарядами и не замечал их. Если бы его попросили описать одежду, в которой Ханна каждый вечер выходила к ужину, он пришел бы в замешательство. Но Вернер прекрасно представлял себе, что у нее пододеждой. Плотно обтягивающие платья демонстрировали ему цветущие формы Ханны всякий раз, когда она двигалась. Он никогда не был особым женолюбом и уж тем более бабником. С момента женитьбы на Марте много лет назад он плотски не познал ни одну женщину. Но теперь его сны сделались лихорадочными и похотливыми, и он стал испытывать в присутствии Ханны все большее беспокойство.

Возможно, именно поэтому Вернер теперь так много говорил за ужином. Он рассказывал Ханне о далеких годах, когда жил в Англии, о своей женитьбе на Марте и трудностях, которые пережил, прежде чем плантация превратилась в доходное предприятие. Рассказывал, как он скорбел о безвременной кончине жены и том, как по ней скучал.

Однако Ханна заметила, что он ни разу и словом не обмолвился о своем погибшем сыне. Она слушала сплетни служанок и пришла к выводу, что между отцом и сыном существовали разногласия. Ей очень хотелось расспросить Малколма о нем, но она знала, что не осмелится этого сделать. Ханна была достаточно умна, чтобы понять – эта тема запретна.

В течение двух недель после прибытия Бесс и Дики в «Малверн» и своего официального назначения на должность домоправительницы дни Ханны были до отказа заполнены работой. Она испросила разрешения Малколма использовать еще двух девушек для работ по дому и руководила ими. Они распахнули все окна и двери, дав свежему воздуху проветрить дом. Сняли все чехлы от пыли. Выбили всю пыль из мебели, натерли все деревянные предметы, полы и стены помыли и протерли, также как и люстры. Сняли шторы и портьеры, выстирали их и отгладили.

Ханна носилась туда-сюда и руководила работами. Она обнаружила, что совершенно естественно играет роль хозяйки дома, похоже, инстинктивно зная, что нужно делать дальше. Она не было резкой со служанками, редко их ругала, зато много хвалила и выражала готовность помочь, давая при этом четырем девушкам хорошо отдыхать. Вскоре они с удовольствием работали под ее началом.

Однажды, во время уборки в бальном зале, Ханна почувствовала, что на нее кто-то смотрит. Боясь, что это Малколм Вернер, она напряглась и обернулась. На пороге стояла Бесс в своей излюбленной позе – уперев руки в широкие бедра.