Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 136 – Любовь Сушко

Но у него оставалось еще какое-то время, на той же тризне мы узнали, что Владимир тоже бесследно исчез. После разгрома Рогволода он сбежал, опасаясь мести людей из Полоцка, вряд ли они оставили бы все просто так. Говорят его пленница Рогнеда оставалась в Новгороде в то самое время, и за ней пристально следили люди Владимира.

Княгиня радовалась, что ее не отправят за мужем в погребальный костер, а ведь были такие древние обычаи у славян. Говорят, порой княжеские жены добровольно туда шагали. Но это только если их туда толкали те, кто приходил им на смену, чтобы они не мешали править, не поднимали бунта. Наша княгиня оставалась жива и невредима. И как только погас костер, она поняла, что всем ее радостям и власти в этом мире пришел конец, потому что Олег – не Ярополк, он значительно страшнее и сильнее брата.

Мне даже стало ее немного жаль, ведь она все потеряла так быстро. Но если я и сочувствовала ей, то в глубине души торжествовала, потому что у нас все еще было впереди.

.

Глава 8 В новом свете

Мы знали, что все на землях Рогволода было разрушено, а дочь его, Рогнеда, не пожелавшая стать женой сына рабыни, стала пленницей. Она надеялась, что Ярополк придет и освободит ее, вспомнив о воле Святослава. Но и до нее дошли вести о том, что жених ее мертв, надеяться ей больше не на что.

После его гибели Владимир испугался и сбежал за моря к викингам. Он слышал о том, как резво взялся за дело Олег и понимал, что должен пока там оставаться и ждать добрых вестей, а сюда ему всегда успеется, ведь оставались еще Борис и Глеб и только потом он может о чем-то мечтать, надеяться на то, что стол станет его.

Олег не отдалился от меня, и это радовало, мне хотелось, чтобы он и оставался нашим князем как можно дольше. Но я и подумать не могла, как далеко все может зайти. Но помог Афанасий с его дикой ревностью. После нашей бурной ссоры он куда-то исчез. В последнее время все как-то быстро исчезали, это должно было тревожить, пугать даже. Матушка смотрела на меня молча и ни о чем не спрашивала, это тоже насторожило.

— Ты заблуждаешься, дорогая, тебе только кажется, что такое отношения спасут тебя. Предки запрещают связь между близкими родичами, ничего хорошего из этого не выйдет.

Я ей ничего не ответила, понимая, что она права. Наверное, я всегда любила Олега, но даже признаться себе в том не могла, ведь к Ярополку я ничего такого не чувствовала. Наверное, ни одна из дев в нашем роде и не мечтала о союзе с родным братом, история Купалы и Костромы передавалась из рода в род и стало законом жизни нашей. Так я решила бороться со своими страстями. И пока я не видела его близко, у меня все получалось, а потом Олег сам пришел ко мне. Он закрыл за собой тяжелую дверь.

— Ты обижена на что-то? -спросил он прямо.

Горело только две свечи, и мне не так просто было рассмотреть его тогда.

— Просто многие видят, как много времени мы проводим вместе, матушке это не нравится, – я не нашла, что еще сказать.

— Но что в этом плохого и в чем мы виноваты?

— Пока не в чем, но лучше не стоит играть с судьбой, – я повторяла чужие слова потому, что не нашла своих.

Но когда он подхватил меня на руки, от моей уверенности не оставалось и следа.

— Я великий князь, мне ведомо, что хорошо, а что дурно, пусть кто-то посмеет перечить.