Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 208 – Любовь Сушко

Все происходило в дикой спешке, я и оглянуться не успела. Священник был моложе и красивее, чем хотелось, от него исходило спокойствие. Меня не волновало ничего из происходящего. Я думала почему-то о княгинях, которые шли в костер за своими мужьями, и жалела о том, что не могу так поступить. Я понимала, что страшно виновата, оставив свою дочь на произвол судьбы. Но разве не князья и мужи наши были повинны в том, что мир стал таким ужасным, так тошно было там жить? Мы расставались с детьми и замирали от ужаса, думая о них в одиночестве. От моего дыхания в это время метался огонь свечи. Мне казалось, что кто-то рядом дышал и даже разговаривал. Хотя Изяслав был давно мертв.

Я не знаю, сколько времени простояла перед огнем, даже не замечая усталости. Но ребенок пронзительно заплакал. И я отстранилась от тела мужа. Жизнь продолжалась вопреки смерти. И она могла показаться восхитительной вопреки всему. Мир превратился в прах, чтобы из него родилось что-то новое, еще неведомое. Но наши враги могли нагрянуть в любой миг. Тогда нам пришлось бы туго. А мой муж заслуживал того, чтобы его похоронили по-людски. На рассвете я остановилась на перекрестке. С нами было только несколько воинов и служанок. Что ждало нас впереди? Понять это было невозможно. Я не могла знать увижу ли Младу? А если нам никогда так и не придется встретиться? Но надо было двигаться вперед, больше медлить было невозможно.

В Пскове нас приняли как родных. Там я и узнала о гибели короля Гаральда. Говорят, он отправился вместе со своей королевой на земли бриттов – успокоиться он никак не мог до самого конца. Да и не умирали в своих покоях герои – напрасные сетования. С Изяславом они погибли в одно время. Как странно было это знать и продолжать жить. Кроме малого ребенка со мной больше никого не оставалось.

Глава 1 Монолог Милены

Я всегда была таинственным созданием не от мира сего. Сколько себя помню, меня возили с одного места на другое, словно бы жизнь – это вечное путешествие по бескрайним нашим землям. Но оказывается другие дети жили на одном месте, никуда они не ехали. Но об этом я узнала позднее.

Сначала это меня томило, но со временем увлекло несказанно.

Я помню женщину, которую называли Радой. Она все время появлялась в моих воспоминаниях. А вот моя мать стерлась из памяти, я никогда не могла ее припомнить, сколько ни старалась. Это меня очень сердило. И лицо отца я не помнила совсем. Если оно вдруг мелькало в памяти, то мгновенно исчезало без следа. Так было почти все время. Но это самое ранее детство, потом все обрывалось. Слишком многого я не знала и не понимала, никто мне объяснить и рассказать этого не мог.

Случайно в разговоре я узнала, что проклятый чародей изгнал отца из его мира. Никто не верил, что он туда вернется. Чародей был силен, отец – слаб. Это открытие поразило меня, как гром среди ясного неба. О нем говорили слишком много служанки, бывшие рядом часто, что-то делавшие в доме. Но прежде чародеи только помогали князьям, они никогда не выступали против них. Такое случилось в первый раз и произошло именно с моим отцом. Этот Чародей готов был воевать со всем остальным миром. Хорошо, что он был далеко от нас. Я не могла с ним встретиться, так мне казалось.