Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 267 – Любовь Сушко

Но все здесь было таким убогим и чужим, все улыбались притворно, и никто не говорил того, о чем думал. Я слышала, как они праздновали победу и в дальний угол забилась. Вероятно, не сильно огорчался и князь Всеволод в своем Владимире. Здесь появился король Андрей, тот самый, в которого я была влюблена в юности. Он знал о пленнице короля и захотел на меня взглянуть. Какой странной показалась мне наша вторая встреча. Он стоял среди мерцавших факелов. Что-то знакомое было в его облике, хотя это был чужой человек.

— Мы виделись в Галиче когда-то, но я совсем тебя не помню, – признался он, не врал хотя бы и не лукавил.

Я рассказала ему, как тогда была в него влюблена, не знаю точно, зачем я это сделала. Он посидел еще немного, но нам обоим не было ни тепло, ни холодно, я облегченно вздохнула, когда он ушел. Я думала о том, что мне придется остаться здесь, потому что там нигде и никто меня не ждал.

Король пришел в полночь, и я спокойно, почти ласково обняла его. Во тьме ничего не было видно. А потом я бросилась, уж не знаю почему к окну, и полетела вниз, наверное, он и глазом моргнуть не успел. Упала на кучу мягкой земли, там днем что-то копали, за той стеной. Тогда я и побежала прочь, и меня никто не останавливал, не было никаких приказаний, вернуть меня назад. В чистом поле я наткнулась на Андрея и его воинов. Как и почему они там были я не знала, говорит, что домой возвращались. Так я встретила хотя и чужого, но все-таки старого своего знакомого.

Глава 16 Побег

Для меня нашелся конь, он оставался и королем, и мужчиной. Не знаю, как чувствовал себя князь Игорь, когда он бежал из плена. Но я была хотя и свободна, а несчастна, да и чему мне было радоваться? Мы без происшествия достигли его земель. И надо было только одно, чтобы король ляхов не узнал, где я нахожусь.

— Отпусти меня, – говорила я ему, – ты и так много сделал, мне не надо подвергать тебя опасности.

Его воевода проводил меня до границы с Галичем. На душе было горько и тревожно, когда показались его стены. Но в город я не поехала. Надо было остановиться в одном из городов, где никто и никогда меня не видел и не узнает. Я вспомнила о дочери – единственном дорогом существе в этом мире. И я была дома. В страшной спешке добралась я до монастыря, где она оставалась тогда. Несколько часов провела за его высокими стенами. Там Бронислава мне и показала мою подросшую дочь. Они знали, что я была в плену у ляхов, а потом куда-то исчезла.

— Мы молились, чтобы ты была жива, – говорила она, человек не может оставаться в одиночестве.

Все тут было неизменно и правил миром князь Всеволод. Ненавистного князя Рюрика сместили его сыновья, хотя он все еще был жив и невредим, но ни во что не вмешивался. Но мне так не хотелось, чтобы моя дочь росла в монастыре. Она говорила, что я была в сне ее, и она никак не хотела просыпаться.

Монахини рассказывали Вите о другой жизни, они не всегда здесь были, она стала понимать, что лишили ее чего-то очень важного. Она была так убого одета и так тиха и одинока по моей вине. И я рассказала ей, что родилась она в древнем Киеве, как и многие из нас, жила во дворце и была внучкой великого князя Святослава. И все было бы по-другому, если бы ее отец, князь Андрей, не погиб очень рано. Я говорила ей и о втором деде ее, князе Ярославе, и о том, как все это было когда-то с нами и с нашими предками в этом мире.