Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 287 – Любовь Сушко

Я приготовилась ко сну. Он знал о моем вздорном характере, и он наверняка не знал, как себя вести. И тогда я возрадовалась этому.

— Чего стоишь, хватай меня. Разве не об этом ты мечтал все время?

Он был груб и резок после такого моего призыва. И мне осталось только молить небеса, о том, чтобы это поскорее закончилось, чтобы он ушел. Все оказалось даже хуже, чем я это себе представляла. Я ненавидела лютой ненавистью все, что происходило, и смеялась в душе над монахинями, которые с таким восторгом рассказывали о ночных страстях, что дух у них захватывало тогда.

Утром я проснулась злая и несчастная, словно провела всю эту ночь без сна. Теперь он был от меня еще дальше, чем прежде. И все-таки я стала его женой, хотя еще вчера бы в то не поверила. Но когда он пришел ко мне во вторую ночь, никакой ненависти не было. Осталось только равнодушие. А когда не появился на третью, я возмутилась, хотя точно не могла понять, почему.

Как мало надо было для счастья. Человек, за которого тебя выдают замуж, должен провалиться ко всем чертям, или оказаться в твоих объятиях? И то, и другое не так уж плохо. Но мне пока его не с кем было сравнивать. И тогда я вспомнила о моем спутнике Юрии, с которым столкнулась когда-то. И поняла, что страдал он из-за меня тоже. И когда в полдень все куда-то разбрелись, я решила навестить его в темнице. Я и сама не понимала, почему мне вдруг захотелось его увидеть. Но меня туда пропустили. Он сидел в погребе за решеткой в полном одиночестве, казался изможденным, странно бледным, хотя каким еще тут можно было быть?

— Ты стала женой этого слюнтяя? – спросил он удивленно, – и как оно там, замужем, счастлива?

— Мне нравится этот город, – отвечала я ему.

— Но твой муж устремился в Новгород, хотя тебе тоже понятно, что он никогда не сможет там задержаться.

— Ты не должен сидеть здесь, – бросила я ему.

— Но не стоит рисковать, рано или поздно они меня отпустят сами.

Я пока ушла из темницы, но все время думала о том, что еще можно сделать для него. Ясно, что я должна освободить его. И в эту ночь князь Михаил не пришел. Я сначала расстроилась, а потом облегченно вздохнула. Зато на пороге появилась князь Мстислав.

— Ты больше не сердишься на меня? – спросил он, – мне пришлось так с тобой поступить.

— Я рада, что он не спит со мной, – искренне говорила я.

— Значит, он не смог тебе показать всю прелесть этих отношений. Он с самого рождения никогда и не на что не был способен. Одна только похоть и слабость в душе и осталась у несчастного.

Старик помолчал немного, а потом продолжил:

— Может быть, ты узнаешь о том, но не с моим сыном. А это прекрасным может быть, уж поверь мне, я знаю, что говорю.

Я поверила, слишком много людей говорили о том же самом тогда. Но он даже не вспомнил о Юрии, а я не решилась ему напомнить, боялась навредить тому.

Невозможно сказать, как бы все было дальше, если бы мой свекор не помер через месяц. Это был тот день, когда я могла спасти Юрия. Я должна была это сделать, потому что другого такого случая может и не быть. Я понимала, что со своим мужем справлюсь как-нибудь. Охранник ушел куда-то под шумок. Дверь камеры распахнулась.

— Уходи, – прошептала я, и сама последовала за ним.

На улице стояла тьма кромешная. Я провела его до тайного выхода из города. Он присоединился к куда-то спешившим всадникам, растворился во тьме.