Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 327 – Любовь Сушко

— Я не должна была тебя оставлять одну, было бы только хуже от всего этого.

И я ей была благодарна за то, что она для меня сделала.

Моя судьба так переменилась в то утро, что этого и не представить себе. Если бы я задержалась у матушки на пару дней, то ничего такого не случилось бы – это точно, но я так спешила к своему мужу.

Меня, наконец, развязали, я хотела бежать без оглядки, но какой в том смысл?

Глава 5 В чужом мире

Я была разумна, и больше всего хотела увидеть дочь и мужа, вернуться в Чернигов снова. Они не должны ничего подозревать. Надо просто запастись терпением, научиться лгать и притворяться. Умирать мне в безвестности совсем не хотелось. Но может теперь я хоть немного смогу понять человека, который был и навсегда останется моим отцом.

А русские земли уже оставались за спиной все дальше, степь была огромной и пустынной. Хотелось выть от ужаса и одиночества. Остальные татары на меня не смотрели, только Ратмир все время был рядом. Я молчала и не отвечала ни на какие его вопросы, а он так старался что-то сказать, коверкая русские слова.

Я успела увидеть, как он хитер, страстен, коварен, ожидать от него можно было чего угодно, я только на милость его не особенно надеялась.

Чувствовалась, что его терзают сильные страсти, и это делало его почти безумным.

К вечеру второго, а то и третьего дня мы добрались до орды самой. Он указал мне на шатер и оставил нас одних. Но я не могла больше быть спокойной. Все тело болело, мне было трудно двигаться, усталость казалась смертельной, за все время дороги я не сомкнула глаз, словно это могло меня спасти. Я завалилась на постель, приготовленную Дарьей, и почти мгновенно заснула. Забвение и сон принесли хоть какую-то радость. Но я не могла спать все время.

Мне снился князь, но когда я приближалась к нему, то видела высокого человека в черном, у него не было совсем лица. А потом я была уверена, что передо мной отец.

Дарья рассказывала, что в плену много русичей, есть даже священник, и все они расспрашивали обо мне. Но я ни с кем не хотела встречаться и разговаривать. Я ждала с содроганием только появления моего мучителя, пыталась понять, что он теперь предпримет.

Ужинали мы молча. Дарья говорила о чем-то, но я ее не слушала. Я закрыла глаза и видела все те вечера, которые проводила рядом с мужем в своем доме, в тепле и уюте. Я разрыдалась и не могла остановиться. По тому, что она остановилась на полуслове, я поняла, что случилось что-то непредвиденное. Я понимала, что мой мучитель увидит слезы мои. Он пришел ко мне, он и без того ждал слишком долго и все-таки пришел. Я застыла. Я совсем его не знала, да и знать не хотела. Приближался он ко мне бесшумно, страстно обнял, да так, что я не могла пошевелиться. Ярость смешалась со страстью. Я не могла успокоиться. Я ничего с собой не могла поделать. Но и рыдать в его объятиях не могла. Я не хотела отталкивать его, потому что знала, что этого его только распалит, я вообще ничего не хотела.

Хорошо, что ночь была очень темная, не единой звезды не было на небосклоне. Он был, вероятно, прекрасен. Таких ощущений никогда с мужем я не испытывала, но я его ненавидела, хотя и любила тоже.

Вероятно, он слишком долго этого ждал. Он ушел только на рассвете, но был все еще ненасытен. И моя неприязнь куда-то делась. Странные это были чувства, но я злилась и на мужа, который даже не попытался вступиться за меня.