Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 331 – Любовь Сушко

Хан отправил туда своих воинов, вряд ли с миром. Но Ратмир оставался в те дни со мной, не знаю, как ему удалось такое. Я закрывала глаза в его объятиях, как всегда пылких, и видела, как горел любимый мой Чернигов. Все жертвы и мои и Михаила оказались напрасными.

Тогда я поняла, что наши боги отступили от нас, а чужого, его просто не существует, да и не будет никогда больше в этом мире, иначе бы такого со всеми нами не происходило. Сообщили, что князь погиб, странные чувства теснились в душе моей. Мне казалось, что он перехитрил сам себя, за это теперь и поплатился жестоко.

Почему я не могла успокоиться? И что мне было делать дальше. Если бы кто-то мне в самом начале поведал, что такое может быть, я бы никогда не поверила ему, но так было.

Глава 9 Новые беды

Я знала, что моя дочь осталась совсем одна, и даже представить не могла, как может сложиться ее судьба. Я даже, доводись нам встретиться, вероятно, и не узнала бы ее теперь. Жизнь в чужом мире, и врагу лютому не пожелаешь такого, но почему это случилось теперь с нами?

Он говорил о ребенке, о сыне, но я не могла родить его, у меня больше не было детей, и тайно я тому была даже рада, хоть в этом суровый бог помог мне. В такие времена, в таком мире не должны рождаться дети, особенно у тех, кто оказался в плену. Он был лучшим из них, но он оставался чужаком, в чьей власти я оставалась.

Не все князья русичей были так покорны и спокойно принимали волю татар.

Я помню Михаила Тверского здесь в орде, более надменного и яростного мужа и не было в мире этом. Мне хотелось сначала как-то помочь ему, но когда он взглянул на меня с высоты своей, то я просто отошла в сторону, казалось, что это он был ханом тут. Какая самонадеянность, татары не простили ему спеси, да и никто бы не простил, это точно.

Почему с врагами нашими было легче и проще, чем со своими. Душила обида и боль. Они не защитили нас, и они нас словно в чем-то обвинить хотели, когда мы оказались в таком плачевном положении. Хотя возможно это от бессилия и бесконечных поражений, ведь великодушны бывают только победители. Я пыталась, но не могла его оправдать в те самые дни.

Мы сталкивались с князем снова, он много времени провел в орде, пока ждал своей участи. Он надеялся, что спасет свой город и свою жизнь. Но надо было знать татар, чтобы убедиться в обратном, я их хорошо знала, а он нет. Мне довелось увидеть и его раболепие перед ханом, куда гордость его в один миг делась, и не понять даже этого.

В тот вечер Ратмир вернулся усталым и сердитым.

— Что случилось? – спросила я у него тогда.

— Князь Михаил мертв, он надоел хану. Он убит, и надо забыть о нем.

И мне не было жаль этого человека, даже когда я узнала о том.

О расправе над князем рассказывали еще несколько дней, а потом все затихло неожиданно. Я знала, что у князя остались взрослые сыновья, но я даже не думала о том, что хоть один из них станет защищать своего отца. Но рано Юрий Московский торжествовал победу, когда прибыл в орду. Он был убит здесь, уже не татарами, а сыном князя Михаила, который тоже обрек себя на верную погибель, когда совершал такое безрассудство.

Я все время оставалась свидетелем слабости, позора и мстительности своих, и знала, что никуда от них не деться, сколько бы не старалась забыть и не думать о том.