Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 340 – Любовь Сушко

Мы не расстались после моего признания, страхи оказались напрасными, кажется, стали еще ближе.

— Мой внук родится здесь, тебе никуда не нужно уходить, – сказала она в тот вечер, на прощание.

Вдохновленная всем случившимся, и видя, как Софья страдает от одиночества, я решила ей во всем признаться. Если даже она окажется не так великодушна, как княгиня Анна, то поймет, отчего я к ней охладела.

Я так и сделала. Она разрыдалась. У нее еще не было детей, и она от этого страдала.

— Не бойся, -успокоила я ее, – я не заберу его у тебя. Он никогда не признает моего ребенка. Ему нужна Москва, а не безродная девица.

— Но я не об этом, – пожаловалась она. – Все так несправедливо. Отчего мужи наши так глухи и жестоки, только не нужно меня жалеть, – вспыхнула вдруг она.

— Я не хочу этого. Мне не нужен князь, я никогда не смогу поверить ему, но мне с ним придется оставаться до конца.

Слезы брызнули из глаз ее, такого отчаяния трудно было себе представить.

В Твери оставалось только женское царство, мужчин почти не было вовсе. Но после этих тяжких разговоров жить стало легче. Княгиня Елена после смерти своего ребенка замолчала и отправилась в монастырь. Но ей некого было винить в том, что произошло. Константин оставался один, что-то в нем окончательно надломилось. Он и прежде мало был похож на отца и братьев. А возможно их погибель и его желание выжить сделали свое дело.

Одно оставалось неизменным, он все время пытался примириться с москвичами. И насколько я любила княгиню, настолько и радовалась тому, что в свое время ее сын не стал моим мужем, и все-таки я носила его ребенка, я оставалась в Твери слишком близко от него. Хотя многое переменилось, и мне было значительно легче, чем прежде жить в этом мире.

Моя дочка родилась холодным осенним вечером, ближе к ночи. В небе сверкали молнии, и громыхал гром. Княгиня Анна была со мной, прибежала Софья, она давно не держала на меня зла, она вообще ни на кого и никогда не держала зла. Князь даже и не заглянул в покои, но меня это не удивило и не сердило вовсе. Он, вероятно, никогда не простит мне того, что я назвала отцом моего ребенка другого. Словно тогда у меня был какой -то выбор.

Глава 8 Дочь князя

Девочку назвали странным именем Вилена. Так хотелось Софье. И я стала замечать с самого начала, что она привязалась к ребенку, больше, чем я сама. И тогда страшная мысль возникла в душе моей. Я поняла, что буду для девочки худшей матерью. А это в нашем роду было обычным делом. Московская и Тверская княгиня даст ей значительно больше и сможет ее защитить, я же не могла ни того, ни другого. Мне с ребенком даже податься было некуда.

Нет, я должна была подумать о ней, прежде всего. Если она станет нищей, как я буду жить на том или этом свете. Сначала я поговорила об этом с княгиней Анной. Она казалась спокойной.

— Ты доставишь много бед им обеим, если передумаешь, – предупредила она меня.

— Я не передумаю, – был мой ответ. – Случайностью было то, что не Софья, а я родила этого ребенка. И это можно изменить.

Это же самое я повторила и ей, когда мы снова встретились.

— Это твой ребенок, с тобой девочке будет намного лучше, она может надеяться на лучшее.

— Но как же ты? – с ужасом в голосе воскликнула она.

— Я с самого детства оставалась в таком одиночестве, мне легче это пережить. Может быть, я просто недостаточно любила этого ребенка.