Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 346 – Любовь Сушко

Жизнь все расставила по своим местам, и она текла своим чередом.

ВСТУПЛЕНИЕ

Московский князь Иван Калита получил ярлык на великое княжение. Он завещал своим сыновьям не выпускать его из рук, слишком большую цену пришлось заплатить за то, чтобы Москва стала столицей древней Руси.

Здесь вместе с московской княгиней, уехавшей от мужа-князя Константина из Твери, оказалась и дочь князя и его возлюбленной Вилена, которую бездетная княгиня очень любила и с момента рождения считала своей родной дочерью.

Глава1 Детство

Это была самая странная в мире история, в которой все так запутано, но это история моей жизни. Даже трудно сказать, сколько времени понадобилось, чтобы во всем разобраться. Но и теперь, когда почти все герои ее мертвы или близки к тому, я знаю далеко не все, во многом не уверена до конца, что-то они унесли с собой в могилу. Но есть и вещи, известные почти всем.

Мы всем знаем, из летописей и рассказов стариков, что Московские младшие князья поднялись против старших, Тверских, и не слишком то церемонились с ними, да и с татарами самими. Им, еще князю Ивану, удалось добиться ярлыка на стол великого князя. Так в одночасье, маленькая, затерянная в лесах Москва стала столицей на Руси, в это еще долго никто, даже сами Московские князья не верили, но они делали свое дело, и знали точно, что вода камень точит. И она точила, да так, что рухнула Тверь наша даже раньше, чем они о том сами думали. Когда Тверской князь Константин, мой отец, с этим никто и не спорил, женился на Московской княжне Софье, она не была моей матерью, в этом все и дело, то это стало последней каплей, переполнившей чащу терпения. Тверь больше не могла бороться, она отдалась на милость тихой Москве, а мы все знаем, кто водится в тихом болоте.

Сначала погиб мой дед, князь Михаил. Его сын убил Московского князя Юрия – это была отчаянная, но глупая попытка отомстить, которая так ничего и не дала никому.

Его отпустили из орды тогда, но он, наверное, и сам чувствовал, что смерть неслась за ним по пятам. Такой дерзости ни татары, ни москвичи ему простить не могли, против были и свои и чужие. Бедный, бедный князь Дмитрий. Я уж не говорю о бабушке, княгине Анне, она была такой славной, но она окаменела в те дни, когда одни похороны ее самых близких сменялись другими.

Мой отец решил все изменить. Бог ему судья, но он отправил сватов в Москву, словно женитьба его могла хоть что-то спасти. Мне трудно не только судить его, но даже и вспомнить, как это было, потому что я была слишком мала, когда все уже заканчивалось. Я его почти не помню, и уже совсем не знаю. Сначала я была уверена, что княгиня Софья и есть моя мать. Больше никто не любил и не баловал меня так в родном доме. И детство мое несмотря на то, что там происходило, было все-таки очень счастливым и безоблачным, за что бабушке и ей я никогда не перестану быть благодарной. Но потом, значительно позднее, выяснилось, что не все то, правда, что мы правдой считаем.

Только теперь я могу представить, как тяжело было княгине в мире, где ее считали одной из виновниц всех бед, которые с ними случились. Хотя, даже моя бабушка, уж не говоря об остальных, были только жертвами в том мире, где мужчины и свои, и чужие вели какие-то странные, вероятно, даже им самим не понятные игры.