Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 350 – Любовь Сушко

В тот вечер на улице была гроза. Бабушка задержалась у княгини во дворце, куда ее позвали, уж не знаю зачем. Кроме слуг никого не было в доме нашем. И когда захрипел конь за окнами, я очень удивилась. И когда я тихонько выглянула туда, то увидела Симеона.

Он возвращался откуда-то, но решил здесь переждать грозу. И он прошел в залу, оглядываясь вокруг. Я окаменела по-настоящему, служанки растворились где-то, их больше не было видно, и это немного обрадовало, потому что трудно было даже представить себе, что будет, когда вернется бабушка.

Надменная усмешка, – это все, что я запомнила в тот миг. Он уселся около очага и просто смотрел на огонь. Я должна была быть поблизости, куда мне деться, но казалось, что это я ворвалась в его жизнь. А как я оказалась в его объятиях, этого я даже себе, не то, что другим объяснить никак не могла.

Я понятия не имела, что может происходить между парнем и девой, но я была в его власти. Тогда, словно что-то почувствовав, и несмотря на ливень, появилась бабушка. Она сразу все увидела и поняла. Я убежала к себе, наконец, вырвавшись из его объятий, слишком запоздало опомнившись. Она стояла перед Симеоном молча.

— Зачем ты здесь? -спрашивала она, словно он был ее сыном, и она могла его за что-то упрекать.

Подслушивая, а как по-другому, я дивилась тому, какой твердой может быть моя бабушка. Я знала, что если мы попадем в беду, то только по моей вине.

— Ты никогда на ней не женишься, о том я нынче с княгиней говорила, но такой прыти даже я не ожидала от тебя.

Ничего на это не сказал княжич. Он стремительно ушел, на ходу велел коня приготовить, хотя гроза становилась только сильнее. Но она не задержала его, да его невозможно было задержать. Я с ужасом ждала ее появления, и знала, что не смогу оправдаться. Если с ним она так говорила, то, что же будет со мной? Но она не пришла ко мне в тот вечер, а у меня окаменели ноги, с места сдвинуться я не могла.

А утром все показалось обычным, я и сама сомневалась, что была гроза, огонь и его объятья, от которых, если бы не вошла стремительно бабушка, можно было бы лишиться чувств. Только за обедом взглянули мы друг на друга.

— Он молод и глуп, – вдруг вырвалось у нее, – и молись, чтобы тебе не пришлось расплачиваться за все, что он заставит тебя творить. Не стоит поддаваться чувствам, меня предал даже тот, кто вел под венец и клятвы давал, да все их нарушил, а он и не обещал тебе ничего.

Она впервые говорила о моем неведомом деде. Никто и ничего тут про него не рассказывал, только какие-то смутные отголоски, только неясные намеки, и вдруг.

Сколько боли и обиды было в ее голосе. Лучше бы она ругалась, упрекала меня за что-то, и было за что, но она словно в далекое прошлое вернулась, и мне хотелось убежать куда-то и спрятаться от чужих воспоминаний. Но я была уверена, что со мной Симеон так не поступит, святая наивность. Я никогда не видела дедушку, но только полная дура могла надеяться на то, что тот, которого назовут Гордым, будет возиться с такими малыми неприятностями, которые я могла ему причинить. А не отмахнется от них в первый же миг, как только это станет угрожать его собственной жизни.

Глава 5 Воспоминания

Несколько дней, отбросив страхи, я вспоминала, что же происходило с нами в тот вечер во время страшной грозы. Но потом я поняла, что он больше не появится. Ожидание становилось невыносимым и напрасным. Он не появится не потому, что боится моей бабушки, он ничего не боится, просто это был порыв, и он не хочет больше об этом вспоминать. И раскаивается в том, что так получилось. Я оказалась для него только забавой, и с этим надо было примириться.