Книга Королева Шотландии в плену, страница 113 – Виктория Холт

Ей было жаль Ноллиса, которому вдобавок к весьма неприятной миссии, возложенной на него, — а она была убеждена, что эта миссия ему неприятна, поскольку от природы он не был тюремщиком, — не разрешали навестить больную жену.

Казалось, ему не терпится переменить тему, и Мария сказала:

— Как вы думаете, провести еще одну конференцию — это желание вашей королевы?

— Конечно, да. Она должна состояться в Вестминстере.

— А как вы считаете, она действительно желает увидеть мое примирение с моими подданными?

— Ее величество желает, чтобы это было так. Ваше величество, прошу простить меня за этот вопрос… но… вы собираетесь рассмотреть предложение вступить в брак?

Мария помолчала некоторое время. Она тотчас подумала о Норфолке, каким тот предстал перед ней в Карлайле. Молодой, красивый, страстный, он дал ей понять, что станет ее верным союзником, и она поверила ему. Она была убеждена, что конференция в Йорке завершилась победой в ее пользу благодаря ему.

Ноллис с готовностью продолжил:

— Если бы предложение исходило от близкого родственника королевы Англии, то это понравилось бы вашему величеству?

Мария слегка улыбнулась.

— Мне оно вряд ли бы не понравилось, — ответила она.

Мария не поняла, что Ноллис думал не о том человеке, который был в ее мыслях. Оба, и Норфолк и Джордж Карей, являлись родственниками Елизаветы по линии Анны Болейн, поскольку леди Элизабет Говард была матерью Анны, а Джордж Карей был сыном Марии Болейн, сестры Анны.

Ноллис пришел в восторг от ответа. Его вдохновила возможность строить планы для своей семьи; это отвлекло его мысли от беспокойства о жене.

Покинув Марию, он прошел в свои апартаменты и тотчас написал своему шурину лорду Хансдону, что Мария, королева Скоттов, весьма благосклонно расположена к его сыну Джорджу и что брак с королевской особой может из вероятности превратиться в реальность.

Конференция в Вестминстере должна была начаться 25 ноября. Елизавета отказалась разрешить Марии явиться лично. Атмосфера при дворе разительно отличалась о той, которая имела место в Йорке, поскольку королева Англии намеревалась провести конференцию как суд по уголовному делу и было решено, что Марию будут обвинять в убийстве мужа. Граф и графиня Леннокские, родители Дарнли, умоляли ее проследить, чтобы справедливость восторжествовала, а ей больше всего хотелось найти законное оправдание содержанию Марии в качестве своей узницы, избежать встречи с ней поддержать регентство протестанта Морэя.

Елизавета не могла забыть, что многие католики в Англии не верят, что она является законной дочерью Генриха VIII, а если это действительно так, то настоящей королевой Англии должна стать Мария, королева Скоттов. Это сомнение в том, что она законнорожденная, которое висело над Елизаветой всю жизнь, особенно в юности, когда с ослабевающей регулярностью она впадала то в милость, то в немилость, никогда не зная, что будет с ней дальше, сделало ее подозрительной к каждому, кто мог бы оспаривать ее право на трон.

Она никогда не забудет, что Мария провозгласила себя королевой Англии, когда жила во Франции. По мнению Елизаветы, это было достаточной причиной, чтобы отправить ее на эшафот. Елизавета не могла отправить ее на эшафот… пока; но она могла держать ее в качестве узницы. Именно это она и собиралась делать.