Книга Королева Шотландии в плену, страница 166 – Виктория Холт

Ботуэллхоф, наблюдавший сквозь решетки на окнах за происходящим на улице, представлял Алисон лежащей с ребенком в постели и ждущей его, потом бредущей наугад сквозь метель, к своему ужасному концу. Думая об этом, он чувствовал, как тверда его рука, и понимал, что промахнуться не имеет права.

Портьеры на окнах скрывали его; в одной из них он проделал небольшое отверстие, достаточное для того, чтобы просунуть в него ствол аркебузы. У него было четыре пули. Он не мог промахнуться.

Кавалькада уже поворачивала на Хай Стрит, и Ботуэллхоф через отверстие в портьере мог наблюдать за ее продвижением. Во главе ехал регент Морэй — человек, не меньше того, другого, ответственный за смерть Алисон. Ботуэллхофу стоило только вспомнить об этом, чтобы почувствовать хладнокровие и уверенность.

Регент почти поравнялся с окном. Момент настал. Ботуэллхоф тщательно прицелился; и когда он увидел, как Морэй повалился вперед и кровь обагрила его камзол, то понял, что отомстил за смерть Алисон и их ребенка.

Он выбежал из комнаты в сад, вскочил на коня и ускакал на целую милю, прежде чем люди Морэя ворвались в забаррикадированный дом. Ботуэллхоф помчался к Гамильтонам.

Так закончилась бурная жизнь регента Морэя.

Джемми умер! Мария не могла поверить, услышав это. Она представила его, едущим во главе своей свиты — бодрого и живого, а мгновение спустя — падающего с коня замертво. Она оплакивала Джемми, которого знала ребенком, и верила, что он — ее друг. Тогда она любила брата, и ей было трудно перестать любить его. Он был умен; рожденный властвовать, он был настоящим сыном своего отца. Она более, чем кто-либо, понимала, какое ужасное разочарование он испытывал оттого, что не был законнорожденным. Она, являвшаяся законнорожденной дочерью короля и его наследницей, могла простить его с большей готовностью, чем большинство ее друзей.

Сетон, пришедшая к ней, застала ее плачущей.

— Вашему величеству не стоит плакать, — сказала Сетон. — Вряд ли эта смерть ухудшит ваше положение. Он никогда не был вашим другом, а в последние годы стал вашим злейшим врагом.

— Это все в прошлом, Сетон, — печально ответила Мария. — Господь забрал его к себе, и я могу вспоминать о нем как о старшем брате… которого я когда-то считала своим другом.

— Тогда вашему величеству следует помнить, как он вел себя после Карберри Хилла. Большинство ваших страданий из-за него.

— Возможно, Сетон, но я не из тех, кто поступает так, как следует. Мои эмоции всегда будут управлять моими действиями; и я могу думать только тех днях, когда я так любила Джемми и считала себя самой счастливой девушкой в Шотландии, раз у меня есть такой брат. Поэтому оставь меня сейчас, и поскольку ты не можешь разделить мое горе, позволь мне горевать в одиночестве.

Сетон ушла, оставив ее наедине с воспоминаниями о юном Джемми. А пока королева оплакивала прошлое, которое могло быть совсем иным, ее верные друзья спрашивали друг друга, как случившееся может повлиять на ее будущее.

Елизавета пришла в ужас, узнав об убийстве регента, которого считала своим союзником, готовым исполнять ее желания. В ее планы входило оставить его правителем Шотландии. К тому же в последнее время она надеялась, что он избавит ее от королевы Скоттов. Со времени восстания северных католиков она была одержима этой идеей. И почти обезумела, когда единственная, как ей казалось, надежная возможность ее осуществить исчезла из-за убийства Морэя.