Книга Королева Шотландии в плену, страница 172 – Виктория Холт

Однако она помолвлена с герцогом Норфолкским и не может ничего предпринять без его согласия. Она напишет ему об их предложениях и тогда даст им ответ.

Ответ Норфолка звучал уклончиво; он не совсем отвергал идею использовать молодых людей из Дербишира. Герцог писал, что, возможно, сейчас не время вмешиваться молодым людям, поскольку Елизавета, вероятно, готовится обращаться с ней подобающим образом. Но если этот план осуществится, то сыновья Дерби — именно те люди, которых он хотел бы видеть во главе этого мероприятия.

Вдохновленные конспираторы ознакомили с этим планом Лесли, епископа Росского, а поскольку он жил рядом с Елизаветой, был недавно ее узником и лучше знал, чего можно ожидать, оказавшись в ее руках, то собирался продумать возможности побега.

Таким образом, летние месяцы были оживлены этими планами. Можно было радоваться, когда письма благополучно доставлялись в дом, а поскольку без подобных событий жизнь казалась бы невыносимо тоскливой, Мария вновь позволила себе мечтать о побеге.

План прорабатывался. Марии предлагали бежать из окна с помощью веревки; лошади будут наготове, и ее проводят в Харидж, где корабль будет готов к отплытию во Фландрию.

Вести об этом плане разнеслись по всей округе и обсуждались во всех гостиницах и тавернах во владениях герцога Норфолкского. Сам он оставался в Тауэре, и его люди ворчали, что несправедливо держать герцога в тюрьме только за то, что он хотел жениться.

На ярмарке в Гарлестоне на помосте стоял человек и обращался к толпе. «Где наш герцог? — требовал он ответа — Где это видано, чтобы благородного герцога — нашего герцога Норфолкского — держали узником в Тауэре? Место герцога в Норфолке, с его людьми».

Раздались крики в поддержку оратора, и вскоре собралось несколько сот человек, выкрикивающих неодобрительные возгласы в адрес королевы, которая бросила в Тауэр их герцога, не совершившего никакого преступления.

— Мы двинемся на Тауэр, — закричал первый оратор — Мы подожжем тюрьму и вернем нашего герцога в Норфолк, где ему и следует находиться.

Толпа двинулась; но прежде чем они прошли несколько миль, их перехватили солдаты королевы. Они арестовали зачинщиков и повесили их на ближайших деревьях, а остальные бунтовщики развернулись и побежали, спасая свои жизни.

Беспорядки закончились, почти не успев начаться. Но когда вести об этом дошли до Елизаветы, ей стало не по себе. Ничто так не угнетало королеву, как выступления подданных против нее. Она не боялась своих министров, потому что знала, как обращаться с ними. Первый шаг — в Тауэр, а следующий — на плаху. Но она постоянно опасалась потерять популярность у простого народа.

Когда подобное случалось — хоть в самой незначительной мере, хоть сколь угодно далеко, — она всегда понимала, что необходимо предпринять какие-то меры, пусть даже для самоуспокоения.

В мрачной тюрьме Тауэра Норфолку становилось все более не по себе.

Всякий раз, когда он получал письмо, часто спрятанное в пробке бутылки с элем, его охватывала дрожь; его волновало, что когда-нибудь это обнаружат. Ему казалось иронией судьбы, что его, клявшегося, что он никогда не будет обвинен в государственной измене, поймали на интриге, связанной с Марией, королевой Скоттов.

Брак с ней сулил большую выгоду, поэтому, может быть, и стоило рискнуть пару раз.