Книга Святые из Ласточкиного Гнезда, страница 121 – Донна Эверхарт

Рэй Линн выпрямилась, и тряпка упала на пол. Не отрывая глаз от завитков дерева на столешнице, она заговорила бесцветным голосом, будто в трансе:

— Когда он упал, уж не знаю, что там повредилось, но он стал как будто умирать внутри. Кровью харкал, черной, как та смола на перегонке. Врача он мне вызвать не дал, я уже говорила. С постели не вставал. Это был сущий ад для него, он умолял дать ему пистолет. Говорил, что хочет покончить с собой. Потом просил, чтобы я это сделала, как он сделал для своей старой собаки. Я отказалась, и тогда он перестал есть и пить. Нелли, он был уже все равно что мертвец, но все еще дышал. Это было жутко, и через несколько дней у меня уже сил не осталось смотреть, как он мучается. И вот тогда я отдала ему пистолет, как он хотел, и убежала – не хотела при этом быть, но потом поняла, что подло бросать его одного в такой момент. Я вернулась и еще не успела войти в дом, когда услышала выстрел. Думала, сама помру на месте. Господи, что он с собой сделал! Рана была страшная. В животе. Наверное, выстрелил туда, где сильнее всего болело. А хуже всего, что он был еще живой. Не знаю как и почему. Лежит, кровь из него хлещет – ужас просто. Все уже было кончено, но он так страшно мучился, что я сделала то, о чем он просил. То, что он умолял меня сделать. Я… я… взяла этот пистолет и приставила вот сюда. – Она ткнула обрубком пальца в висок и умолкла.

Она ждала приговора, ждала, что Корнелия осудит ее за такой поступок, велит уйти. Рэй Линн не могла поднять глаза – не хотела видеть ужас на лице подруги. Сама она считала, что выбора у нее не было, но какое это имеет значение? Она же все равно убийца, разве нет? Лучше бы ее оставили умирать в том ящике! Молчание Корнелии говорило само за себя. Рэй Линн вздохнула. Она готова была к словам гнева и отвращения, но услышала какой-то шорох и почувствовала, как ей приподнимают подбородок кончиком пальца.

— Посмотри на меня, – сказала Корнелия.

Рэй Линн подняла голову. Глаза у нее были полны слез, из носа текло. Она старалась сдерживаться, чтобы не разрыдаться.

— А теперь послушай. Ты сделала то, что должна была сделать. Это было милосердие. Я не раз готова была убить Отиса без особой причины, просто за то, что он такой гад. А тебе ничего другого и не оставалось.

Рэй Линн почувствовала, как в горле застрял комок. Она не могла говорить от благодарности к подруге за ее доброту. Лицо Корнелии было совсем близко, и Рэй Линн надеялась, что та скажет еще что-нибудь – скажет, что сама на ее месте поступила бы точно так же. Но Корнелия вместо этого наклонилась и коснулась губами ее губ. Это было неловко и длилось всего секунду: Рэй Линн отдернула голову и вскочила.

— Нелли! – воскликнула она. – Что ты делаешь?

Корнелия прикрыла рот рукой, и глаза у нее распахнулись во всю ширь.

— Сама не знаю! Я…

Сзади что-то стукнуло. Рэй Линн обернулась и увидела широкую спину Отиса: он метнулся к двери, стиснув руками голову, словно боялся, как бы она не слетела с плеч. Когда он выскочил из дома, встревоженная Корнелия бросила на Рэй Линн перепуганный взгляд и кинулась вдогонку.

— Отис!

Муж видел, как Корнелия целовала Рэй Линн. Он убьет ее. С него станется. Убьет!

Отис стоял во дворе, раскинув руки в стороны, и кричал прямо в небо: