Книга Дорога радости и слез, страница 139 – Донна Эверхарт

В отличие от предыдущей ночи они пошли в другом направлении, двинувшись к лесу по широкой дороге, по которой обычно ездили фургоны. Я вскользнула из палатки – босая. Под одеялом, в которое я куталась, было лишь исподнее. Лейси с Клейтоном удалялись все дальше, а на душе становилось все поганее. Во мне росло чувство вины, осознание того, что я обязана встать на защиту сестры. Я двинулась следом. Углубившись в лес, Клейтон через несколько минут остановился на небольшой поляне. Он опустил лампу на землю, после чего зажег ее. Отрегулировав уровень пламени, Клейтон повернулся к ней и распростер объятия. Лейси не сдвинулась с места. Тогда Клейтон подошел к ней и нежно обнял – примерно так же, как папа порой обнимал нас. Лейси опустила голову ему на плечо. Я взирала на это, чувствуя, как внутри меня словно образовалась ледышка, которая начала расти-расти и, наконец, заняла все мое естество. Я будто вся насквозь промерзла.

Он разомкнул объятия, взял одеяло, развернул его и расстелил на земле. Я чувствовала себя непрошеной гостьей. Мне казалось, что я совершаю что-то гадкое, предосудительное. Клейтон увлек Лейси на одеяло. При этом все это время он не затыкался и постоянно ей что-то говорил. Теперь они лежали рядом. Может, они просто будут любоваться на звезды? Я намертво вцепилась в эту мысль, но при этом в глубине души прекрасно понимала, сколь наивно на это рассчитывать. Где-то через минуту он подался к ней и принялся целовать Лейси, покуда она не обхватила его руками. В глазах у меня все поплыло. Я отерла слезы и тут же зажала рот рукой, чтобы не закричать. Он стянул с Лейси покрывало. Под ночнушкой виднелись ее груди, и Клейтон прикоснулся к ним. Это было совершенно невыносимо, и все же я не могла оторвать взгляда от происходящего. У меня возникло ощущение, что я – это не я и на самом деле нахожусь в каком-то другом месте, а наблюдает за происходящим кто-то другой. «Его надо остановить!» – мелькнула мысль, но я стояла словно вкопанная.

Лейси скинула лямки своей ночнушки и заерзала, стряхивая ее с себя. Обнажившись, она легла снова, а я все силилась сообразить, откуда она знает, что делать. Тем временем Клейтон разделся, и я увидела темные волосы его сокровенного и его достоинство. Клейтон снова принялся целовать Лейси и трогать везде. Его рука то скользила по ее грудям, то касалась ее лона. Потом без всякого сопротивления она позволила ему взгромоздиться на нее. Он качнулся, выгнулся и замер. Потом все повторилось. Лейси мотнула головой влево, а потом вправо. Ее лицо сморщилось, словно от боли. Я опустила голову, борясь с желанием выбежать на поляну и наорать на Клейтона, наброситься на него, потребовать объясниться со мной.

Я услышала, как Клейтон застонал. Я подняла голову и увидела, как он ритмично заработал бедрами. Лицо Лейси расслабилось. Она оторвала ноги от одеяла и оплела ими Клейтона, который все двигался, двигался, двигался. Все это происходило в полнейшем молчании – разве что Клейтон порой кидал слово-другое. Я могла поклясться, что в какой-то момент он произнес: «Я тебя люблю». Я попыталась внушить себе, что это никакая не любовь, что я отродясь не видела ничего омерзительней. Чем они были лучше двух животных? У меня свело судорогой горло. Как Клейтон мог так поступить? Я чувствовала себя отверженной и обманутой, а главное – набитой дурой. Меня охватила ревность, которая полностью поглотила мой разум, и была она кристально чистой, как слеза.