Книга Дорога радости и слез, страница 140 – Донна Эверхарт

Теперь Клейтон вечно крутился рядом. Он появлялся по любому поводу. Всякий раз во мне теплилась робкая надежда, что он снова обратит на меня внимание, а его страсть к Лейси растает, словно облако в жаркий день. Всякий раз, заявившись к нам, Клейтон сперва разговаривал с папой, который рассказывал то о наших угодьях дома, то об урожае, то рассуждал о цирке… Теперь папа вел себя с Клейтоном дружелюбно, отчего я еще сильнее злилась и чувствовала себя еще несчастней.

Через несколько дней после той злосчастной ночи Клейтон в очередной раз появился у наших палаток. На этот раз у него хватило наглости обратиться ко мне.

— Привет, Уоллис Энн, что-то давно не виделись. Ты где была?

— Тут.

— Да ладно тебе, ты же понимаешь, что я имею в виду. Ты больше не ходишь на мои выступления. И вообще особо со мной не общаешься.

Я ему ответила ровно так, как говорила в последнее время маме:

— Я просто устаю.

Судя по лицу Клейтона, он остался разочарован моим ответом, но я в тот момент пребывала в таком состоянии, что мне было совершенно наплевать. Да, само собой, я была измотана до предела из-за того, что всякий раз, когда Лейси уходила ночью из палатки, я неизменно отправлялась за ней.

Я ничего не могла с собой поделать. Сестра в обществе Клейтона чудесным образом преображалась, становясь совершенно другим человеком. Наверняка секрет крылся в их тайной связи, тайна которой была известна лишь мне, отчего я еще сильней ощущала себя преступницей, без спросу явившейся туда, куда ее никто не звал. Во мне зрело дурное предчувствие. Знаете, в некоторых церквях нам встречались заклинатели змей, и всякий раз у меня возникало ощущение, что рано или поздно эти змеи кого-нибудь укусят. Это лишь вопрос времени – только и всего. Когда я поделилась своими ощущениями с родителями, мне сказали, что я просто слаба в своей вере, но это ничуть мне не помогло.

— В последнее время ты ведешь себя странно, – промолвил Клейтон. – Я тебя чем-то обидел?

— Можно и так сказать.

— Ну так скажи. В чем дело? Чего молчишь? Так нельзя.

— Нельзя? Сам должен обо всем догадаться!

Он странно на меня посмотрел. А вдруг он что-то заподозрит? Я поспешно удалилась, сказав, что мне нужно помогать маме. Думаю, он понял, что сейчас из меня так себе собеседница. Я была мрачнее грозовой тучи.

Лейси сидела на раскладном стульчике и порой принималась наигрывать на скрипке то один, то другой мотивчик. Клейтон заговорил с папой, ну а я принялась наблюдать за ним с Лейси. Не было ни малейшего намека на то, что прошлой ночью они занимались чем-то предосудительным – за исключением одной мелкой детали.

Прежде чем уйти, Клейтон украдкой кинул на Лейси быстрый взгляд. Этот взгляд был столь мимолетным, что в иных обстоятельствах, не знай я, что между ними уже произошло, я бы не придала ему никакого значения. Из-за этого брошенного тайком взгляда весь остаток вечера я не находила себе места от негодования.

Именно это чувство негодования и вынуждало меня следить за ними. При этом мне становилось все тяжелее наблюдать за Лейси и Клейтоном, потому что я все чаще воображала себя на месте сестры. Я представляла, что он именно меня осыпает поцелуями, с меня стягивает платье, меня ласкает, касаясь влажного сокровенного, а я дарю ему то, что дарит сестра. Меня уже не волновало, осознает ли Лейси то, что делает, или нет. Я все чаще задавалась вопросом: а что будет, если обо всем узнает папа? Что случится, если он выяснит, что Лейси тайком бегает в лес, где позволяет себя раздеть, а порой даже активно помогает Клейтону стянуть с себя одежду. Я всегда считала, что Лейси воспринимает окружающий мир совершенно иначе, чем обычные люди. И тут вдруг выяснилось, что она в этом смысле абсолютно ничем не отличается от нас. Она на уровне интуиции, природным чутьем поняла, что связывает мужчину и женщину.