Книга Дорога радости и слез, страница 41 – Донна Эверхарт

Поскольку у меня были заняты руки, я подошла поближе и коснулась ее ноги, свисавшей с камня. Сестра посмотрела на меня остекленевшим взглядом, который делался у нее, когда Лейси подпадала под чары беззвучного мотива в ее воображении. Склонив голову, она продолжила изображать, что играет на цимбалах. Я снова толкнула ее бедром и мотнула подбородком в знак того, чтобы она шла за мной. Лейси не сдвинулась с места, явно не желая меня слушаться. Я почувствовала, как во мне просыпается злость, совсем как крошечный огонек костра, который я разводила несколько дней назад.

— Лейси! – в раздражении строго рявкнула я.

Она вздрогнула, озадаченно посмотрела на меня, после чего быстро встала и направилась за мной. Через несколько минут до меня дошло, что, собственно, произошло. В мире, окружавшем мою сестру, все кардинальным образом поменялось. Не стало привычного режима, согласно которому она прежде жила. Изо дня в день она делала практически одно и то же, а теперь на смену порядку пришел хаос, сорвав привычные якоря, которыми она цеплялась за реальность. Я тут же почувствовала укол вины за то, что позволила себе на нее сорваться – особенно сейчас, после того как мы совсем недавно снова встретились. Где-то через минуту я почувствовала, как Лейси вцепилась мне в платье. Больше ей держаться было не за что: руки-то у меня оставались заняты. Я почувствовала, как уголки моих губ расходятся в стороны в едва заметной улыбке.

Временно покончив с первостепенными делами, я решила снять бинты с ладоней. Боль немного утихла, поэтому я развернула тряпки и кинула их в огонь. Волдыри в центре ладоней давно уже полопались, а кожа слезла, оставив после себя влажные пятна-ранки, размером с четвертак каждая. Лейси уставилась на них, а потом протянула ко мне руку, взяла мою ладонь и провела по ране пальцем. Она заморгала. Я наклонилась, чтобы заглянуть ей в глаза. Ресницы показались мне влажными, словно на них застыли следы слез. Но дело в том, что Лейси никогда не плакала. Она никогда не улыбалась, не смеялась. Я отстранилась, гадая, что же это я только что увидела, и, немного подумав, догадалась – это просто вода. Лейси слишком близко сидела к воде на реке, вот пара капелек на нее и попало. Я наклонилась, набрала в пригоршню остатки воды и плеснула себе в лицо. Потом я повторила процедуру. Как же приятно было умыться, хотя бы чуть-чуть. Как оказалось, за время нашего отсутствия мама не сдвинулась с места.

— Ты не хочешь умыться, покуда я воду не вылила?

Она встала и медленно направилась к тому месту, где я стояла.

— Может, мне от этого и станет легче.

Она последовала моему примеру, после чего повернулась к Лейси.

— Давай, – сказала ей мама, – умой лицо.

Лейси не сдвинулась с места. Я дотронулась до ее ладони. Она выставила руки, но в лицо воду плескать не стала. Сестра закрыла глаза, и я повернулась к маме. Та пожала плечами и сказала:

— Ладно, руки вымыла, и то хорошо.

К подобным причудам Лейси мы уже привыкли. Где-то через минуту сестра вытерла руки, а я перевернула чайник вверх дном, чтобы вылить грязную воду. Вновь наполнив его из ведра, я взялась за костер. Я постучала по деревяшкам, подернувшимся пеплом, отчего в воздух взметнулся сноп искр. Выглядели он завораживающе. Я их всегда называла адским снегом, потому что искры переливались красным и ярко-желтым, при этом кружась в воздухе, словно снежинки. Подбросив дров, я снова отправилась за водой на реку. Сделала я две ходки.