Книга История Деборы Самсон, страница 116 – Эми Хармон

Полковник Спроут радовался нашему возвращению почти так же, как Агриппа. Услышав о том, что с нами произошло, он тихо, задумчиво присвистнул:

— Йерун Ван Тассел с самого начала был нам как бельмо на глазу. Повезло, что вы сумели оттуда выбраться. Он бы без сомнений передал вас Делэнси при первой возможности и даже выкупа не попросил. Не удивлюсь, если он помог перехватить обозы с провизией. Та пещера находится на его земле. Если мы хотим завладеть припасами, нужно действовать быстро.

Мы не сразу вернулись в Уэст-Пойнт. Сначала генерал Патерсон приказал погрузить на две шхуны дюжину тачек и пятьдесят солдат. Шхуны спустились вниз по реке, бросили якорь в Истчестере и опустошили склад, из-за которого мы чуть не погибли. Полковник Спроут сам отобрал солдат и руководил ими. Все прошло как по маслу, и спустя три дня провизию выгружали в Уэст-Пойнте.

Здравый Смысл так и не нашелся, и мне подыскали другого коня – старого, с провислой спиной, так что переход обратно в Уэст-Пойнт продлился целую вечность. Но ни я, ни генерал не были в состоянии ехать быстрее. Доктор Тэтчер хотел просверлить в черепе генерала небольшое отверстие и убедиться, что у него нет мозгового кровотечения, но Патерсон отказался от этого предложения. Он настоял, чтобы доктор снова осмотрел мою ногу; Тэтчер ощупал ее и объявил, что с ней все в порядке, но предложил сделать мне кровопускание – на случай, если я хочу вытянуть из раны ядовитые жидкости.

— А пиявки помогают от заражения? – спросила я. Меня беспокоила рана на бедре. Она не выглядела зараженной, но все время болела, как гнилой зуб.

— Помогают. Но у тебя нет заражения. Шрам выглядит плохо и будет таким же заметным, как тот, что на голове у генерала. Но обе ваши раны заживают очень быстро.

Я решила, что, возможно, причина в Мэггиной мази, и продолжала смазывать ею голову генерала и свою ногу, пока пузырек не опустел. И все же Патерсон поправлялся быстрее, чем я, хотя я и притворялась, что это не так. Каким-то чудом нога у меня не воспалилась, но я боялась, что больше не смогу бегать, не чувствуя боли.

— Сегодня ты хромаешь сильнее, чем прежде, – заметил генерал, когда я явилась как-то утром его побрить. После нашего чудесного спасения миновал почти месяц.

— Надо расходиться. Чем больше я двигаюсь, тем легче.

Он не стал возражать, но хмурился все время, пока я возилась с бритьем. Я прижала палец к складке между его бровей, потерла ее:

— Вы хмуритесь, сэр. У вас болит голова?

— Нет, – ответил он, но склонил голову, прижимаясь к моему пальцу, и прикрыл глаза.

У меня в груди поднялась волна нежности. Я приподняла ему подбородок и покончила с бритьем. Это была моя самая любимая часть дня.

— Вот и все. Готово, генерал. Выглядите прекрасно, – сказала я бодро, словно была ему матерью, а не ослепленной любовью слугой.

— Меня скальпировало пулей, – проговорил он так, будто это ранение что-то изменило.

Я коснулась толстого, кривого рубца, начинавшегося слева надо лбом и оканчивавшегося на макушке. Волосы у него росли так, что почти закрывали шрам, но, когда он собирал их в хвост на затылке, шрам выглядел огромным.

— Это придает вам воинственный вид, сэр.

— Не подлизывайся, Шертлифф. От этого ты мне меньше нравишься.

— Как скажете, генерал. Шрам выглядит жутко. Не снимайте шляпу.