Книга Любовь & Война, страница 113 – Мелисса де ла Круз

Было более чем понятно, что она подразумевает под этим «всем».

Алекс неловко поерзал на своем месте. Ему нужно ясно дать ей понять, что такие заявления с ее стороны не только не нужны, но и, что намного важнее, крайне нежелательны. Пусть он всегда с удовольствием флиртовал на вечеринках с замужними и незамужними дамами, для него существовала лишь одна женщина навсегда. Неважно, какие искушения ждали его на нынешнем пути или в будущем, даже если он не оправдает ее надежд, он никогда не сможет предать свою Элизу. Он ощутил укол вины при мысли, что в последние дни больше времени проводил с миссис Чайлдресс, чем с миссис Гамильтон, и поклялся себе изменить эту ситуацию, как только сможет – как только выиграет дело, само собой. У мужчины есть определенные обязанности, и не на последнем месте среди них обязанность укреплять свое положение и обеспечивать оплату счетов.

— Мистер Гамильтон? – окликнула Кэролайн, по-прежнему стоя перед ним на коленях и глядя из-под полуопущенных ресниц.

— Ну что вы, нет причин для подобной ажитации. Пожалуйста, вернитесь в свое кресло, миссис Чайлдресс, вот так. Не бойтесь и не сомневайтесь во мне. Для меня победа в этом деле почти столь же важна, как и для вас. Я не подведу нас обоих.

Его клиентка снова заняла место напротив него и сделала вид, что ничего не произошло. Алекс с радостью последовал ее примеру. Он понял, что нужно заканчивать этот разговор и возвращаться к своей терпеливой жене, причем как можно скорее.

— Но никто не может предсказать, какой стороной повернется закон, – сказала Кэролайн. – И люди так настроены против нас! Разве они не понимают, что мы все – американцы, и не имеет значения, как мы ими стали?

— Они поймут это, когда я выиграю ваше дело, – ответил Алекс. – Не важно, придется мне убеждать их два часа, четыре или целый день напролет. Я добьюсь справедливости для вас. Я, – сказал он тверже, – добьюсь победы.

Тут в дверь постучали, и Кэролайн торопливо устроилась в своем кресле, когда вошла Салли с накрытым подносом, который она поставила на стол рядом с пивными стаканами, а затем сняла крышку, продемонстрировав большую тарелку с йоркширским пудингом и жаркое в подливке, а также пару покрытых сахарной глазурью булочек.

— Вам еще что-нибудь нужно, миссис Чайлдресс?

Кэролайн еще не до конца пришла в себя, чтобы ответить обычным голосом, поэтому Алекс поблагодарил служанку и отослал ее. Он настоял, чтобы она съела часть принесенного для него ужина, и собрался уходить.

— Я надеюсь, вы простите меня за мой порыв, – сказала Кэролайн, провожая его до двери. – Последние полгода были для меня крайне тяжелыми.

— Мне не за что вас прощать, – заверил Алекс, надевая шляпу. – Слушания нашего дела начнутся через четыре недели, но, я уверен, мы с вами еще не раз встретимся до этого, чтобы пройтись по всем важным моментам еще раз и пересмотреть ваши показания.

Она скрестила руки на груди.

— Знаете, мистер Гамильтон, если не считать моих детей, встречи с вами – это единственное, что скрашивает мои дни.

Алекс оставил эти слова без внимания.

— Доброй ночи, миссис Чайлдресс, – заявил он официальным тоном. – Не нужно меня провожать.

Кэролайн внезапно кое-что вспомнила.

— Вы никогда не говорили мне, кто будет представлять обвинение?