Книга Любовь & Война, страница 47 – Мелисса де ла Круз

— Послушай меня, сэр, – заговорил он. – Я служил в пехоте и тоже вел ее в атаку. Я знаю, какие чувства переполняют сейчас твоих ребят. Это судьбоносная ночь. Если мы победим сейчас, то однозначно подарим свободу и независимость всем тринадцати штатам – не колониям, а штатам – и нации, которую они составляют. Но чтобы достичь этого, твоим людям понадобится выдающийся и сдержанный лейтенант-полковник Александр Гамильтон, а не горячий, бесстрашный, смею заметить, порой до безрассудства, парень, который с юношества сам пробивал себе дорогу в этом мире.

Одна часть Алекса признавала, что друг говорит мудрые вещи, но вот другая все еще злилась на публичную отповедь – к тому же за правильный поступок, как бы это ни выглядело со стороны.

— Не могу не отметить, что этот парень неплохо справлялся, – ответил Алекс, но уже намного мягче.

— Бесспорно, это так: он смог направить энергию своего гнева в русло зрелых действий и оставил детские фантазии позади. – Лоуренс понизил голос, но теперь он звучал еще напряженнее. – В вас нуждаются не только эти люди, полковник, и не только ваша страна. Теперь у вас есть жена. У вас есть будущее.

Алекс позволил образу Элизы заполнить мысли. Элиза, его прекрасная, сильная, умная жена, укоризненно качала головой, глядя на его лихорадочное возбуждение, и он понял, что Лоуренс был прав. Он еще мгновение постоял неподвижно, позволяя мудрым словам друга дойти до самого сердца. Наконец Лоуренс отступил и четко отдал честь.

— Полковник Лоуренс, сэр! – рявкнул он тоном завзятого вояки. – Прибыл для несения службы, сэр!

Алекс отдал честь в ответ и все же не смог устоять. Схватив ближайшую лопату, он сунул ее другу.

— Насколько я знаю, уборные еще не готовы, полковник. Позаботьтесь об этом, хорошо?

Кривая усмешка искривила губы Лоуренса.

— Подумать только, а я подарил ему коня, – сказал он, а затем закинул лопату на плечо и двинулся прочь.

И вот, часа через три после того, как Лоуренс привел его в чувство, безумная энергия Алекса испарилась без следа, а на ее месте возникла спокойная решимость. Он по-прежнему жаждал сразиться с врагом, но знал, что не станет ни лезть на рожон, ни принимать поспешных решений. Война и кровь были связаны неразрывно, это так, но хладнокровие здесь было нужнее горячей головы. Он пожимал руки и перекидывался шутками с солдатами, но в то же время помнил, что, как только дадут знак, он построит их ровными рядами и поведет в самое настоящее пекло. Они будут сражаться как солдаты, не как дикари, и если добьются победы, то как люди, а не как животные.

«Как граждане Америки,– сказал он себе, – а не подданные заокеанского короля».

Наконец он миновал ряды солдат и нырнул в маленькую палатку командира, поставленную тут. Внутри его ждали Лоуренс, майор Николас Фиш, с которым Алекс не раз работал под командованием Вашингтона, и третий мужчина, с которым он формально не был знаком, но которого видел в компании Лафайета.

— Майор Жима, – произнес он, протягивая руку прежде, чем француз успел представиться.

— Полковник Гамильтон! – рявкнул Жима, слегка подпрыгнув. – Майор Жима прибыл для несения службы! – Его английский был столь же безупречен, как и мундир, и также имел легкий французский оттенок.

Он отдал Алексу честь, а затем, увидев, что тот так и не опустил руку, крепко пожал ее.