Книга Любовь & Война, страница 49 – Мелисса де ла Круз

— Одна война за раз, майор, – иронично заметил Алекс. – Ну что ж, похоже, мы готовы. И теперь все, что нам остается, – ожидание.

Жима достал из кармана мундира небольшую серебряную фляжку.

— По глоточку, чтобы скрепить наш союз. Я пристрастился к вашему американскому виски. На вкус как грех и жжет, как адское пламя, но, как говорят, «делает свое дело», и довольно-таки быстро.

— Трудно представить более подходящий случай, – сказал Алекс, приняв фляжку и сделав глоток огненной жидкости, прежде чем возвратить ее Жима. Тот передал ее Лоуренсу, а затем Фишу и лишь потом глотнул сам.

Едва Жима успел закрутить крышку на фляжке и убрать ее назад, по ту сторону палаточного полога раздались быстрые шаги. Было слышно, как часовой спрашивает пароль, и задыхающийся голос отвечает: «Рошамбо!» Мгновение спустя полог откинули, и в палатку вошел молодой солдат.

— Красноспинные меняют часовых на стене, – выдохнул он, даже не пытаясь определить командующего. – Залп дадут в любую минуту.

Алекс кивнул ему.

— Джентльмены! – воскликнул он. – В бой!

Он пожал руки Фишу и Жима, и они направились к выходу. Лоуренс сгреб Алекса в медвежьи объятия, расцеловал в обе щеки, а затем тоже скрылся в ночи.

Оставшись в палатке один, Алекс вытащил из кармана последнее письмо от Элизы, которое он знал наизусть, поэтому читать его не было необходимости.

Мой дорогой!

Пятого июля в нашем с Анжеликой присутствии появилась на свет Кэтрин ван Ренсселер Скайлер Вторая. Это крепкая малышка с живыми глазами, которую мы уже окрестили Китти, как, по словам мамы, ее саму звали, когда она была девочкой. (Хотя мне нелегко было представить, у кого хватило бы духа назвать Кэтрин ван Ренсселер Скайлер Первую «Китти»!) В дополнение к радостям этого дня Анжелика сообщила мне, что они с мистером Черчем тоже ждут ребенка! О, Алекс, это происходит! Война кончается, и на свет появляется новое поколение! Первое поколение, которое с рождения будет американцами! Эта честь так велика, что трудно себе представить. О, мой дорогой, я не могу дождаться, когда ты опять будешь здесь – когда мы обзаведемся своим домом, где бы он ни был, в Олбани, Бостоне, Нью-Йорке или Филадельфии! Поспеши ко мне, и мы вместе поведем эту страну в будущее!

Твоя любящая жена, Элиза.

«А говорят, что я красноречив», – подумал Алекс и вытер глаза, подозрительно повлажневшие.

— Должно быть, от пыли, – пробормотал он, хоть услышать его было некому. Затем быстро сложил письмо и убрал его в карман – его слова продолжали жечь душу и заставляли стремиться вперед, – схватил ружье и топор, прислоненный к шесту палатки, и выбежал наружу, готовый к битве.

Быстрый осмотр убедил его в том, что Лоуренс, Жима и Фиш заняли позиции во главе своих батальонов. Их солдаты выстроились в линию, опустившись на одно колено, как спринтеры у стартовой черты.

— По моей команде! – крикнул он.

Никто не ответил, и все же внимание было таким напряженным, что его можно было пощупать: поскрипывали кожаные ремни портупей и шуршали в ножнах сабли.

Мгновение спустя первая пушка издала свой оглушающий «БУМ!», и свист ядра разорвал ночь.

БУМ! БУМ! БУМ! БУМ!

Одно за другим вылетали ядра. К тому времени, как вылетело пятое, первое взорвалось высоко в небе. Вспышка, похожая на долгую, неспешную, разветвленную молнию, превратила ночь в день, осветив четыре сотни мрачных и решительных лиц.