Книга Звезда в колодце, страница 67 – Виктория Воронина

Запивать жирную пищу предлагалось всевозможными квасами, сбитнями, пивом, вином и лишь изредка водкой, подаваемой в малом количестве особо дорогим гостям.

На десерт царские повара предлагали ореховое ассорти, пекли сладости, сооружали фруктово-ягодные пирамиды и невообразимо красивые «конфетные» деревья с запечёнными в медовом сиропе плодами.

Когда Петр Басманов и Ксения вошли в зал, пир был в самом разгаре — шесть кравчих как раз внесли на огромном подносе жареного медведя, которого Отрепьев задушил собственными руками на глазах у пирующих. Но и медведь оказался позабыт едва гости заметили вошедшую в пиршественную палату дочь царя Бориса Годунова. Ксения по совету жениха оделась в лучший свой наряд — нежно-голубой летник, сарафан из белого шелка с воротником из алмазных камней. Голову бывшей царевны украсил кокошник с сверкающими сапфировыми звездами, а черные косы щедро были перевиты нитями из крупного белого жемчуга. Она казалась волшебной красавицей из сказки, и сама сознавала что ее яркая красота лучшая ей защита от тяжелых взоров собравшихся здесь смертельных врагов ее отца и погибшего брата.

В пиршественной палате собрались почти все недоброжелатели Годуновых — братья Голицыны, Пушкины и Богдан Бельский — неверный родственник-предатель ее матери. Самозванец из ссылки возвратил бояр и князей, бывших в опале при Борисе и Фёдоре Годуновых, включая также интригана Василия Шуйского и его братьев. Получили прощение все родственники Филарета Романова, а его самого возвели в сан ростовского митрополита, и сына его отрока Михаила сделали стольником. Теперь Филарет сидел на почетном месте за одним столом с патриархом Игнатием и мрачно смотрел на дочь царя Бориса. Бывшая царевна поняла, что он не собирается предавать забвению свою вражду с ее отцом и отныне ее участь во многом зависит от того, какие отношения сложатся у нее с Самозванцем.

Ксения стойко сносила многочисленные недоброжелательные взгляды. Она никого не боялась пока ее рука находилась в руке Петра Басманова, объявившего себя совместным приходом на царский пир ее защитником и покровителем. А с ним не рисковали связываться даже родовитые Шуйские и Романовы.

— Великий государь, я привел по вашему повелению дщерь Бориса Годунова! — громко объявил, кланяясь Самозванцу, воевода Басманов. Вслед за ним отдала низкий земной поклон и Ксения.

Григорий Отрепьев отвлекся от разговора с польским посланником Гонсевским, и его рука, державшая вилку, чуть дрогнула. Он неоднократно слышал прежде, что дочь Бориса Годунова очень красива, но до этого не представлял себе насколько она красива. Казалось, Ксения взяла все лучшее у самых красивых девиц на свете, сама будучи без изъяна как отборная жемчужина чистой воды, и на нее хотелось смотреть и смотреть, не отрывая взгляда.

В свою очередь, Ксения неотрывно смотрела на Дмитрия Самозванца как на некое невиданное чудо. Все в нем было хорошо, но как бы по отдельности — белоснежная кожа лица, ярко-рыжие огненные волосы, ясные голубые глаза, в которых светилась веселая живость и ум. Но в совокупности с резкими чертами лица все достоинства внешности Отрепьева казались несообразными до нелепости, а уже две бородавки на лбу и щеке и вовсе не красили его.

Отрепьев перед глядящей на него царевной зачем-то сдернул с себя соболиную шапку, затем снова надел ее на себя, пытаясь справиться с замешательством. Ему безумно захотелось понравиться появившейся перед ним красивой девушкой, но он для порядка сдавленно спросил: