Книга Мой добровольный плен, страница 26 – Евгения Кобрина

Ламис сказала, что все наладится. Но все уже наладилось. Наладилось и рушится снова.

Весь день внимание всего гарема было приковано к моей персоне. Первым меня посетил Карим, он строго осведомился, как я себя чувствую и не нужен ли мне лекарь. Я ответила, что все нормально и Ламис кивнула в подтверждение моих слов, когда суровый взгляд Карима остановился на ней.

— На её теле нет никаких повреждений, — уточнила Ламис.

Похоже, Карим волновался, как сильно наказал меня Аббас за мое неповиновение в общем зале. Он снова посмотрел на меня, но уже любопытство сквозило в его взгляде. Я знала, что Карим не мог спросить об этом напрямую, ведь это было не его дело. Мужчина поджал губы:

— В любом случае господин Гафур узнает о твоем непростительном поведении вчера. Ты его опозорила своей дерзостью.

Впервые за долгое время мне было все равно, я не почувствовала ни страха, ни ненависти. Я только почтительно склонила голову, чтобы Карим не заметил мое безразличие. Он покинул спальню, и Ламис посеменила за ним.

Через двадцать минут дверь в мою комнату снова открылась и Батул прошмыгнула внутрь. Она быстро направилась ко мне и порывисто обняла:

— Джуман, мне так жаль.

Почему все меня жалели, ведь я провела замечательную ночь? Подруга отстранилась от меня и заглянула в глаза:

— Как ты себя чувствуешь?

Я чуть улыбнулась и ответила:

— Все хорошо.

Взгляд Батул стал сочувственным:

— Не надо жалеть мои чувства, расскажи все. Это было ужасно?

Я отошла от неё и села на постель:

— Все, правда, хорошо, Батул. Он был нежен.

— Нежен?

— Да, почему это удивляет тебя?

Батул присела возле меня и взяла за руки:

— Аббас жестокий воин, на его руках кровь тысячи неверных. И ты хочешь меня убедить, что эти руки были нежными с тобой?

— Я не буду ни в чем тебя убеждать, я просто говорю, как есть.

Батул придвинулась ближе ко мне и её взгляд загорелся лукавством:

— Тебе что, понравилось?

Я чуть покраснела и отвела взгляд, но подруга успела прочитать в нём ответ:

— Джуман! — воскликнула она и еще раз меня обняла: — Я рада за тебя, хоть это и плохо. Будь он жестоким, возможно ты бы по-другому взглянула на Гафура, а так… Теперь тебе будет еще сложнее.

— Я знаю.

Батул отстранилась:

— Но ты сильная, ты справишься. Я верю в тебя, — женщина улыбнулась: — Расскажи, как это было?

Я смутилась и прикрыла глаза. Батул рассмеялась:

— Да брось, Джуман, мы ведь в гареме, а не в монастыре.

Я сдалась:

— Он был нежен, заботлив, предусмотрителен. Он как будто знал, как мне нравится больше всего.

Батул сладко вздохнула:

— Все это я чувствую с Гафуром. Жаль, что у тебя не так.

Я улыбнулась:

— Если бы у меня было так, мы бы сейчас не сидели вместе, ведя задушевные беседы. Мы бы планировали козни друг против друга.

— Как ты говоришь: «Нет худа, без добра». Так? Мне нравится, что ты во всем находишь что-то хорошее, — рассмеялась Батул, а потом заметила: — Надеюсь, тебе не надо объяснять, что другие в гареме не должны знать, как тебе понравилась эта ночь, особенно Гафур?

Я понимающе кивнула, а Батул теснее придвинулась ко мне и тихо спросила:

— Это правда, о чем шепчутся в гареме? Янычары любят входить в «срамной вход»? Это больно?

Я рассмеялась, наблюдая за её искренним любопытством:

— Я не знаю, Батул. Со мной он этого не делал.