Книга Судьба плетется нитями любви, страница 43 – Лео Любавич

— Отец, — начал Рудольф, его голос звучал твердо и спокойно, — скажи, почему у дяди Генриха портрет матери Элизы висит над камином?

Герцог вздохнул, словно эта история была для него тяжелым бременем.

— Это старая история, сын, — проговорил он тихо. — Твой дядя был безумно влюблен в графиню Августу. Но она предпочла мезальянс с любимым… рыбаком, браку с нелюбимым герцогом.

— Рыбаком? — удивился Рудольф.

— Да, — кивнул герцог. — Старый граф Михаэль, отец Августы, был в ярости. Он лишил ее всех прав и наследства. Но в конце жизни, видимо, раскаялся и дал распоряжение восстановить детей Августы в правах. Граф Розенберг занимался этим вопросом. Он нашел Элизу, выяснил, что ее родители умерли, и позаботился о ее образовании и воспитании. Попросил приютить ее в Айзенберге до совершеннолетия. А чтобы не вызывать подозрений, устроил ее гувернанткой.

— Но почему ты мне ничего не рассказал? — спросил Рудольф.

— Когда я узнал, что Элиза — дочь Августы, я тоже навел справки, — продолжал герцог, не отвечая на вопрос сына.

— Дело в том, что твой дядя оставил завещание. Всё свое имущество он завещал… Августе. Поэтому мы не пользуемся его частью замка. Я поручил барону разобраться с этим делом. Он сообщил мне, что Августа умерла, но умолчал о наследнице. Тогда я распорядился передать все имущество Генриха его родной сестре… баронессе.

— Вот почему они так нервничали из-за приезда Элизы! — воскликнул Рудольф.

— Барон уже получил от меня распоряжение подготовить все необходимые документы для передачи имущества Элизе, — сказал герцог.

— Но, как выяснилось, барон уже растратил большую часть денег. Осталась только недвижимость.

Рудольф молчал, обдумывая услышанное. Слишком много лжи, слишком много секретов скрывалось в стенах Айзенберга. И он был полон решимости раскрыть их все, чего бы ему это ни стоило.

* * *

Ловушка захлопнулась. Холодный камень туннеля превратился в стены темницы. Гражданин, стиснув зубы, ударил кулаком по железной решетке, преграждающей выход, — звон металла раздался зловещим эхом в тишине подземного хода.

— Проклятье! — выругался он, оборачиваясь к своему отряду. — Мы в ловушке!

Десяток мужчин, вооруженных мушкетами и саблями, нервно переминались с ноги на ногу, их лица были бледны в мерцающем свете факелов. Они ожидали боя, штурма, а не этой тихой, давящей безысходности.

— Что теперь, Гражданин? — спросил один из них, крепкий мужчина с густой рыжей бородой. — Выход заперт.

— Я вижу, Жан, — процедил Гражданин сквозь зубы. — Герцогиня нас подставила. Вот стерва!

— Но она же говорила, что выход никогда не запирают, — растерянно пробормотал другой боец, молодой парень с испуганными глазами.

— Говорила, — с язвительной усмешкой подтвердил Гражданин. — Она много чего говорила. Думала, я не вижу ее игры? Наивная дурочка. Возомнила себя правительницей. После революции первой ее и казним.

— Но как нам теперь выбраться? — снова спросил Жан, его голос дрожал от нетерпения.

— Есть еще один выход, — ответил Гражданин, вспомнив слова герцогини о запасном пути. — Должен быть…

Он повернулся и быстрым шагом направился в глубину туннеля, его отряд поспешил следом. Через несколько минут они достигли другой железной решетки. Надежда мелькнула в глазах Гражданина, но тут же погасла — и этот выход был заперт.