Книга Невероятный сезон, страница 132 – Розалин Ивз

— Люблю ли я Талию? Да. Как друга. Как сестру.

О. Калли опустила взгляд. Ей стало трудно дышать.

— Так вот почему ты разорвала нашу помолвку? Потому что думала, что я влюблен в Талию? Или есть кто-то еще?

Рассказала ли Талия ему о Генри? Калли заставила себя поднять глаза и посмотреть на Адама. От блеска в его глазах у нее запылали щеки. Надежда затрепетала в груди.

— Больше никого. Адам, я… мне нужно тебе кое-что сказать.

Он ждал, и на его губах появилась едва заметная улыбка. Он умел ждать. Калли захотелось поцеловать его в уголок рта, где собрались веснушки.

— Я люблю тебя, Адам Хетербридж.

То, как напряженно он смотрел, было невыносимо, и она перевела взгляд на сад.

— Если ты не чувствуешь ко мне того же, я пойму. Я освободила тебя от нашей помолвки. Но… хотела, чтобы ты знал.

Она украдкой взглянула на него. Адам все еще смотрел на нее, и от нежности, смягчившей черты его лица, у нее перехватило дыхание.

— Каллиопа Обри, – сказал он тихо, – для меня тоже больше никого нет.

Его слова повисли между ними, прежде чем он наклонился к ней.

Калли не шевелилась, боясь разрушить чары, чем бы они ни были, и Адам поцеловал ее. Сначала поцелуй был нерешительным, лишь легкое касание губ, задающее вопрос. Калли подалась вперед, с готовностью отвечая, углубляя их поцелуй. Она высвободила руки и запустила одну ему в волосы, слегка улыбнувшись, когда услышала, как у него перехватило дыхание. Губы Адама замерзли оттого, что он сидел под открытым небом, на прохладном весеннем воздухе, но они согрелись от прикосновения Калли.

Адам обхватил ее голову руками и отстранился, чтобы проложить дорожку поцелуев от виска к линии подбородка, прежде чем снова завладеть губами. Затем настала очередь Калли отстраниться и запечатлеть поцелуй в уголке его губ, как она и хотела. Она провела пальцем по веснушкам на его щеке, словно составляя карту созвездия, а затем скользнула по ним губами. Адам немного подразнил ее, прежде чем снова поцеловать.

Несколько минут – часов? – спустя они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, улыбаясь. Калли заметила движение в доме, когда кто-то опустил занавеску. Она покачала головой, скорее удивленная, чем пристыженная, и задалась вопросом, кто из ее сестер – или, боже упаси, родителей – наблюдал за происходящим.

Она переплела их пальцы, большим поглаживая его ладонь. Он поднес их соединенные руки к губам и поцеловал тыльную сторону ее ладони.

— Я люблю тебя, Калли, – сказал он. – Это пришло постепенно, так что я не осознавал, насколько сильно, пока не получил твое письмо. Ты представляешь, каково мне было после того, как я провел день в бесплодных попытках выяснить, где Талия, вернуться домой и получить твою записку? Такие аккуратные, чопорные строки, но каждая из них – как колотая рана.

— Мне жаль, – сказала Калли, но она улыбалась. Она никогда бы не причинила Адаму боль намеренно, но, если благодаря этой боли он сейчас здесь, с ней, она не могла сожалеть об этом.

— Нет, тебе не жаль, – ответил Адам, прочитав выражение ее лица. – По правде говоря, я это заслужил. Я был против помолвки, тогда как мне следовало увидеть, что я получил неожиданный подарок. Я разрешил этому ослу Генри Солсбери увезти тебя кататься, потому что был слишком упрям, чтобы признать свои чувства, и сказал себе, что не имею права требовать твоей привязанности. Я думал, что должен позволить тебе жить так, как ты хочешь.