Книга Звезда Давида, страница 59 – Константин Волошин

— Серебро, а камушки подобраны очень красиво. Спасибо, любимый. – И потянулась к нему трепетными губами.

— Ладно. А камушки-то дорогие? – не унимался Егор, видимо, стараясь показать ей, какой дорогой и красивый подарок он преподнёс жене.

— Дорогие, конечно! Точно узнала рубины, а остальные могут быть разными. А ты так и не поведаешь про них, любимый мой Егорка?

— Да я всё тебе и поведал! Чего ещё-то? Просто поймали троих разбойников, у них были такие вещицы. Грех было не взять. Там у меня ещё есть. Надо и Нюрке что-то вручить. Много ведь тебе помогала. Как ты на это?

— Я уже ей серёжки подарила, но не стану возражать, если и ты подарок сделаешь девке. Она хорошая помощница была. Дай глянуть?

Егор высыпал на стол горку украшений, и Анна с интересом стала их рассматривать. Показала заколку и спросила:

— А это дорогое украшение, Егорушка?

— Откуда мне знать? Пустое то. Положи лучше.

— Глупый ты, Егорка! Это самое дорогое из всего, что ты показал! Диамант в окружении дорогих камушков. Смотри, как лучится весь!

— Ничего красивого не вижу. Просто стекляшка – и всё! Можешь Нюрке отдать.

— Да он стоит в несколько раз дороже всего дома с хозяйством, глупый! Вот это колечко подарить можно. – И протянула узенькое колечко о голубым камушком.

— Говоришь, дорогой? – сказал Егор о заколке с диамантом. – А мне казалось, что пустяк. Для Нюрки вроде хотел. Ладно, тебе виднее. Сама выбирай.

Зима катилась к завершению. Егор часто выезжал на разведку, но привозил лишь мелочь, и Анне все его подарки не нравились. Зато её опять стал преследовать Василий Волховский, воевода. И его откровенные намерения Анне были хорошо известны. Она постоянно пугалась, встречая его, и радовалась лишь тому, что подобное случалось редко. Она старалась не выходить из избы и сидела дома с ребёнком, а Егора всё чаще отсылали рыскать по лесам со своим десятком.

— Егорка, что так часто уезжаешь? – допытывалась Анюта, смотря вопросительно в его глаза. – Мне тоскливо и страшно оставаться одной в доме.

— Сам уже задумываюсь про то же, – в недоумении отвечал Егор. – Воевода что-то вовсе решил замучить мой десяток. С чего бы так?

— А я уже спрашивала у соседки. Выходит, что ты раза в три чаще выезжаешь. Не нравится мне такая жизнь, Егорушка. Холодно, мрачно и сплошь всюду грязь. Мне с нею уже не управиться. И Нюра тоже выбивается из сил.

Егор больше отмалчивался, пока в начале весны не заметил как-то:

— Ты, баба, ничего за собой не замечаешь, а? – И пытливо смотрел в её почти чёрные глаза. – Смотри мне, а то прибью. Не посмотрю, что дочь останется сиротой. Подумала? Так ответь мне, супругу!

— Да что с тобой, Егорушка? – взвилась Анна.

Недовольство отразилось на её лице. Глаза заузились и излучали оскорблённую ярость.

— У тебя нет никаких причин не доверять мне. Если только… Вот воевода в твоё отсутствие постоянно попадается мне на пути. Так я стала редко выходить на улицу. Вот и всё, Егор!

Анна гордо вскинула голову и смело глянула на Егора. Тот был явно разозлён.

— Я так и догадывался, Анька! Смотри у меня, потаскушка! Сам голову отсеку!

Анна побледнела, хотела ответить, но слова застряли у неё в горле. Лишь слёзы заблестели в глазах, готовые излиться на побледневшие щёки.

Она демонстративно занялась дочерью. Та, слыша перепалку, заплакала. Ей уже шёл третий месяц, и девочка выглядела просто обворожительно. Такие же тёмные глазки, как у матери, и жёлтенькие волосики, как у отца, уже отросшие и курчавые. Даже бровки были намного темнее, чем волосики на голове. Её назвали Еленой, и сейчас Анна шептала ей нежно, задушевно, успокаивая: