Книга Звезда Давида, страница 60 – Константин Волошин

— Не надо плакать, моя Леночка, солнышко яркое! Тебя никто не обидит. Я не позволю причинить такому солнышку ничего худого!

Егор же постоял с минуту и вышел злой и негодующий. Не зная, что подумать, что сделать и как разрешить то, в чём он подозревал жену. И вдруг с удивлением подумал, что острое желание Анны убраться в тёплые края не так уж глупо. Можно подумать и об том. Тем более что соседство воеводы обязательно поставит его в такие условия, что выбора может и не быть.

Он ушёл, так и не сказав Анне ни слова. Вернулся в сильном подпитии, и Анна со страхом ожидала ругани и угроз. Но ничего не произошло. Егор молча улёгся на полу, подстелив рядно и укрывшись кожухом.

А через пять дней сотник Ивашка Блазин опять снарядил Егора с десятком в дозор на восход. На прощание заявил:

— Дорога дальняя, Егор, смотри не попади татарам в лапы. Есть весточка, что они всё чаще шастают поблизу. Что-то готовят. Недели две, а то и более придётся тебе отсутствовать.

— Понятно, – ответил Егор и многозначительно глянул на сотника. – С утра и отправимся. Не впервой.

Анюта проводила мрачного супруга, а тот даже не попрощался с Леночкой. И Анна подумала, что его подозрения если не окрепли, то и не уменьшились. И со слезами на глазах занялась дочерью. В голове блуждали самые нерадостные мысли, от которых было тоскливо и муторно на душе.

Поскольку в речку начали стекаться зимние отбросы, стирать и полоскать белье и одежду Анна туда не ходила. Ограничилась этим дома. Она была даже довольна, что могла отсидеться в хате и не подвергать себя опасности встретить воеводу или его сотника. Сын воеводы Клим тоже поглядывал на Анну жадными глазами, но того можно было не опасаться. Тот слишком боялся отца и стать ему на пути, конечно, не осмелится.

И всё же не прошло и двух недель, как Анна встретилась с воеводой. Это случилось неожиданно и подальше от острога, ожидать воеводу в таком месте она не рассчитывала. Они с Нюркой пошли собирать хворост в полуверсте от дома. И когда уже возвращались с охапками хвороста, их догнал воевода с тремя воинами. Они возвращались с какого-то похода по ближним деревням.

Обе Анны посторонились, пропуская всадников. Они стояли на обочине раскисшей дороги, а воевода вдруг осадил коня, обернулся к воинам, молвив:

— Никанор, помоги бабам с хворостом. Дорога грязная, а им переть ещё далеко. Тебя ведь Анной кличут? – повернулся он к Гузель.

— Так, господин, – поклонилась та. Женщина стояла и даже глаз не поднимала. – Нам не стоит помогать, воевода. Мы сами сможем.

— Никанор, выполняй! – прикрикнул воевода и, одарив Анну странным взглядом, огрел круп коня нагайкой. Комья грязи полетели назад, а Никанор с неохотой наклонился и выхватил вязанку хвороста с плеч Анны. Поколебался, но то же сделал с вязанкой девчонки. Со значением усмехнулся, проговорив в бороду:

— Что-то тебя воевода балует, а муженька гоняет, как сидорову козу, баба. Ладно, девоньки. Вы идите, а я погнал быстрее. Хворост сброшу у ворот.

Нюрка вопросительно глянула в лицо Гузель, и та поняла, что означает взгляд девчонки. Проговорила испуганно и зло:

— Вот напасть от того воеводы! Пристаёт, как банный лист, проклятый!

— Анюта, он тебя не оставит в покое, – тихо молвила Нюрка. – Стерегись его.