Книга Ричард Глостер, король английский, страница 23 – Виктория Воронина

Была замешана в заговоре и мать Генриха Тюдора, леди Маргарет Бифорт, увидевшая в мятеже прекрасную возможность способствовать честолюбивым планам своего сына. Но ее муж граф Томас Стэнли, заподозрив провал предприятия с первых неудач Бекингэма, вовремя сориентировался в обстановке, и первый явился к королю с повинной на свою жену. Он открыл все ее связи с заговорщиками, передал письма, которым они обменивались, и при этом так сокрушался тем, что недоглядел за своей супругой, что ему поневоле хотелось верить.

— Ваше величество, простите мою неразумную супругу, - причитал граф Стэнли. - Какая-то зловредная гадалка двадцать лет назад предсказала моему пасынку Тюдору некую корону, и теперь моя бедная, сбитая с толку, жена мечется, уверенная в правдивости предсказания.

Для Ричарда как бальзам на рану было это признание, говорящее о том, что и среди Ланкастеров у него есть сторонники. Он поднял графа Стэнли с колен, в порыве благодарности обнял его, и не только не арестовал за измену Маргарет Бифорт, но передал эту даму и все ее владения под надзор ее супруга.

С подавлением мятежа Бекингэма обстановка ненамного стала спокойнее, спустя месяц стала еще более угрожающей. Существовала более широкая сеть заговорщиков, чем проявившая себя во время мятежа: она объединяла сторонников казненного герцога Бекингэма, Бифортов, Стэнли, Вудвиллей и придворных короля Эдуарда. После неудачного восстания против Ричарда Третьего многие его противники бежали через пролив Ла-Манш в Бретань, где находился Генрих Тюдор, представляющий династию Ланкастеров. Особенно много было придворных Эдуарда Четвертого, которых возмутило низложение его сына. Все они - рыцарь сэр Жиль Добени, эсквайр Джон Чийн - начальник охраны покойного короля, министр Уильям Брэдон, сэр Найт, - со своими приверженцами, не считая родственников королевы Елизаветы, поспешили примкнуть к Генриху Тюдору, который прежде был их главным врагом. Ричард пробовал умиротворить слуг своего брата и привлечь их на свою сторону, но они при жизни Эдуарда Четвертого сделали ставку на могущество родственников королевы Вудвилей, и не могли примириться с тем, что доверенные люди нового короля оттеснили их на второй план и устранили от влияния на судьбу королевства.

Генрих Тюдор умело разжигал мстительные чувства мятежных йоркистов, и чтобы сильнее привлечь к себе своих новых союзников, дал торжественную клятву в защите их интересов и публично подтвердил свое намерение взять в жены принцессу Елизавету Йоркскую в Реннском соборе. Придворные Эдуарда Четвертого с готовностью дали ему ответную клятву в верности, и признали его престолонаследником, как династии Ланкастеров, так и династии Йорков. Отныне Генрих Тюдор называет себя единственным законным королем Англии, и в таком качестве обращается ко всем монархам Европы.

Ричарду последнее обстоятельство несло большую угрозу его власти и самой жизни, чем открытая война. Оно означало, что при удачной комбинации интриг Тюдоров духовные и светские государи Европы могут принять сторону изгнанника Генриха и объявить его, Ричарда, узурпатором власти. Остро встал вопрос об укреплении династии Йорков, и вопрос о наследнике. У Ричарда было сильное желание восстановить в правах любимого племянника Эдуарда Пятого. План имел много выгод - он по-настоящему восстановил бы единство семьи Йорков, и отторг бы сбежавших придворных Эдуарда Четвертого от Тюдоров. Но этот шаг устранял самого Ричарда от власти и отдавал его на милость его врагов. Наиболее доверенные лица Ричарда Третьего епископ Джон Линкольский, канцлер Джон Гантроп, герцог Норфолк, рыцари Рэтклифф и Кэтсби советовали своему королю узаконить его внебрачного сына Джона Глостера и сделать его принцем Уэльским. Но, несмотря на всю свою любовь к старшему сыну, Ричард Третий так и не удостоил его этого высокого титула. Он в свое время твердо и недвусмысленно сказал: "Не должно быть прав у внебрачных отпрысков, если живы законные наследники". Выход был только один - объявить наследником престола юного графа Уорика, сына покойного герцога Кларенса. Так Ричард и сделал, чем немало порадовал свою мать, герцогиню Сесилию Йоркскую. И все же решение короля вызвало немалое удивление у людей. Все хорошо помнили, какими натянутыми, даже враждебными были в последние годы жизни герцога Кларенса его отношения с Ричардом, как не желал он отдавать брату наследство Анны Невилл и интриговал против него, наговаривая на него Эдуарду Четвертому. И признание Ричарда Третьего своим наследником Уорика казалось, по меньшей мере, необычным событием. Не меньше других был удивлен сам Уорик, кото­рый никогда не был близок со своим венценосным дядей.